Читаем География полностью

7. Область салассов лежит большей частью в глубокой долине (причем местность ограждена с обеих сторон горами), тогда как некоторая часть их территории простирается даже до вышележащих горных вершин. Путь для всех переходящих горы из Италии проходит через упомянутую долину. Затем дорога разветвляется: одна идет через так называемый Пенин, непроходимый для повозок вблизи альпийских вершин, тогда как другая отклоняется более к западу через область кевтронов. В области салассов встречаются золотые рудники, которыми салассы владели в прежние времена, в пору своего могущества, так же как они распоряжались и горными проходами. Очень большую помощь оказывала им в добывании золота река Дурий, именно в промывании золота; поэтому во многих местах они распределяли воду по отводным каналам и совершенно осушали общее русло реки, хотя это было полезно салассам в их погоне за золотом, но приносило огорчение земледельцам, возделывавшим равнины ниже их, так как земля лишалась орошения, в то время как река могла орошать всю область, ибо русло ее находилось выше. По этой причине оба племени постоянно воевали друг с другом. Но после того как римляне установили свое господство, салассы лишились своих золотых рудников вместе с землей; тем не менее они еще владели горами и продавали воду государственным откупщикам, принявшим на себя разработку золотых рудников; из-за алчности откупщиков салассы также постоянно спорили с ними. Таким образом, вышло, что те из римлян, которые от времени до времени желали предводительствовать войском и посылались в эти области, имели множество предлогов для войны. Действительно, до недавнего времени салассы то вели войны с римлянами, то прекращали войны с ними, однако оставались еще достаточно сильными, чтобы по своему разбойничьему обычаю приносить большой вред тем, кто проходил через горы в пределах их страны. Они[622] даже заставили Децима Брута при его бегстве из Мутины заплатить им дань по драхме за человека; и когда Мессала зимовал поблизости от их страны, то он должен был платить им за дерево, не только за дрова, но также за вязовые древки для дротиков и за дерево для гимнастических упражнений[623]. Однажды этим людям удалось похитить деньги даже у Цезаря; они сбрасывали сверху обломки скал на его легионы под предлогом, будто они прокладывают дороги и сооружают мосты через реки. Тем не менее Август впоследствии совершенно покорил их и, доставив в Эпоредию, римскую колонию, продал всех в рабство в качестве военной добычи; хотя римляне колонизовали этот город[624], желая сделать его опорным пунктом для обороны против салассов, жители не смогли оказать салассам сильного сопротивления, пока последние не были совершенно уничтожены. Таким образом, хотя число остальных пленников оказалось равным 36 000, а способных носить оружие было 8000, Теренций Варрон, полководец, покоривший их, продал всех «под копьем»[625]. И Цезарь, отправив 3000 римлян, основал город Августу[626] на том месте, где находился лагерь Варрона; в настоящее время вся соседняя страна живет в мире вплоть до высочайших проходов, ведущих через горы.

8. Далее, по порядку следуют части гор, обращенные к востоку и к югу; их занимают реты и винделики, области которых примыкают к областям гельветов и бойев, ибо их территории лежат вблизи равнин этих племен. Область ретов простирается до части Италии, расположенной над Вероной и Комом (между прочим, «ретийское» вино, которое, как кажется, не уступает прославленным сортам вин италийских областей, производится у подошвы Ретийских Альп), а также доходит до местностей, по которым протекает Рен; к этому племени принадлежат лепонтии и камуны. Винделики и норики занимают бо́льшую часть внешней стороны предгорья вместе с бреунами и генаунами[627] (последние принадлежат уже к иллирийцам). Все эти племена от времени до времени совершали набеги не только на соседние части Италии, но также на страну гельветов, секванов, бойев и германцев. Ликаттии, клаутенатии и венноны являлись самыми отважными воинами среди всех винделиков, а среди ретов — рукантии и котуантии. К винделикам принадлежат эстионы и бригантии и их города Бригантий и Камбодунум, а также Дамасия, как бы акрополь ликаттиев. О жестокости этих разбойничьих племен против италиков существуют рассказы в таком роде: когда они захватывали селение или город, то убивали не только все мужское население с самого молодого возраста, но и маленьких мальчиков и даже на этом не останавливались, а убивали всех беременных женщин, о которых их прорицатели говорили, что те беременны мальчиками.

Перейти на страницу:

Все книги серии Памятники исторической мысли

Завоевание Константинополя
Завоевание Константинополя

Созданный около 1210 г. труд Жоффруа де Виллардуэна «Завоевание Константинополя» наряду с одноименным произведением пикардийского рыцаря Робера де Клари — первоклассный источник фактических сведений о скандально знаменитом в средневековой истории Четвертом крестовом походе 1198—1204 гг. Как известно, поход этот закончился разбойничьим захватом рыцарями-крестоносцами столицы христианской Византии в 1203—1204 гг.Пожалуй, никто из хронистов-современников, которые так или иначе писали о событиях, приведших к гибели Греческого царства, не сохранил столь обильного и полноценного с точки зрения его детализированности и обстоятельности фактического материала относительно реально происходивших перипетий грандиозной по тем временам «международной» рыцарской авантюры и ее ближайших последствий для стран Балканского полуострова, как Жоффруа де Виллардуэн.

Жоффруа де Виллардуэн

История
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза