К чему это привело Генриха, и каково должно быть наше мнение об этом эпизоде его жизни? Мы можем, справедливости ради, восхищаться королем за решение, которое он принял в июле 1417 года, чтобы попытаться выйти из тупика в Констанце, встав на сторону тех, кто выступал против Сигизмунда, и тем самым вынудив его согласиться на проведение выборов. Эта цель была успешно достигнута. Но Генрих не получил никакого военного преимущества от смены курса. Хотя Сигизмунд, судя по всему, серьезно отнесся к Кентерберийскому договору (его условия были представлены Рейхстагу), он мог почувствовать себя преданным политикой, которую англичане проводили в Констанце летом и осенью 1417 года. Стал бы он поддерживать союзника, который так с ним обошелся? Более того, неужели Генрих неправильно оценил приверженность Сигизмунда к миру, которая проявилась в его желании примирить разногласия между Англией и Францией? Неужели Генрих всерьез думал, что сможет заставить этого человека помочь ему в борьбе с французами? Генрих должен был знать и о других обязательствах Сигизмунда, в частности, о его амбициях в разделенной внутренним конфликтом стране, Богемии, королем которой он должен был стать в 1420 году.

Было много причин, почему, в конце концов, Сигизмунд должен был казаться ненадежным союзником, и почему в последний год своего правления Генрих послал Ричарда Флемминга (не самый тактичный выбор посланника для отправки к Сигизмунду) узнать, будет ли оказана военная помощь. Ответ был отрицательным: Сигизмунду нужна была его армия для участия в "крестовом походе" в Богемии. Король так никогда и не прочитал отчет Флемминга, хотя он наверняка догадывался, что в нем будет содержаться[865]. В конечном итоге Кентерберийский договор не дал Генриху того, что он хотел от него получить. Вина за это, отчасти, лежит на нем самом. Он неверно оценил человека, с которым скрепил договор, который означал совершенно разные вещи для тех, кто связал себя его общими условиями. Фундаментальные различия в мировоззрении, амбициях, характере и обстоятельствах разделяли этих двух людей. Для Генриха это означало, что договор оказался не таким, как он планировал. Ему не суждено было стать одним из величайших успехов Генриха.

Глава 12.

Отношения с папством, реформа и основание монастырей

Одной из главных задач короля позднего средневековья, за успешное выполнение которой он заслуживал самой высокой оценки, была защита церкви в своих землях[866]. В правление Генриха V эта защита могла принимать различные формы. Она могла быть достигнута путем содействия восстановлению единства христианства в целом; англичане должны были сыграть видную роль в обеспечении прекращения раскола путем избрания Мартина V в ноябре 1417 года. Ближе к дому это могло быть достигнуто благодаря энергичному противостоянию еретическим взглядам лоллардов, лидер которых, сэр Джон Олдкасл, был, наконец, схвачен, судим и казнен почти в тот же момент, когда Мартин был избран Папой в Констанце. Этому можно было способствовать, как мы увидим, через поощрение как организации, так и духовной жизни Церкви в Англии посредством реформ и нововведений. Это также означало установление хороших рабочих отношений с новым Папой, поскольку он пытался восстановить единство Церкви и авторитет своей должности после периода раскола, длившегося около сорока лет.

С момента низложения Иоанна XXIII в мае 1415 года до избрания Мартина V в ноябре 1417 года Англия не признавала Папу, поэтому Генрих, через епископов и, прежде всего, через Генри Чичеле, которого он выбрал преемником Томаса Арундела в Кентербери весной 1414 года, был фактически главой Церкви в своем королевстве[867]. Ни слишком властный, ни слишком независимый, Чичеле смотрел на религиозные вопросы примерно так же, как и его королевский покровитель: для собственного блага Церковь должна управляться упорядоченно, и необходимо всячески поощрять ее рост и развитие. Будучи архиепископом и митрополитом, в ведении которого находилось большинство епархий Англии, входящих в церковную провинцию Кентербери, Чичеле обладал огромной духовной властью. Он знал, что король не будет оспаривать его решения. Если и будет брошен вызов, то только со стороны папства, стремящегося восстановить свое влияние на христианство после стольких лет раскола.