Но любимый наблюдал за мной. Каждый раз, когда я ждала его у дуба, он смотрел в окно замка. Иногда он переодевался в простое платье и приходил к моему дому, но вскоре понял, что меня там нет. Его слуги нашли меня, узнали, что я вышла за колдуна. Тогда Генрих решил, что я нашла свою любовь и теперь живу счастливо. Он пришел к дому мага, заглянул в окно и увидел, как я сижу за столом рядом с ним. Мой любимый решил, что мы ужинаем. Чудовище же в этот момент резало меня, чтобы получить мою кровь, а у меня уже не было сил ему перечить.

Так мы и жили порознь, умирая от нашей несчастной любви. Генрих считал, что проклятие делает нас несчастными. Он видел меня, видел, как я страдаю, но почему-то решил, что моя любовь слабее слов его матери.

Он не доверился мне, считал, что поступает правильно. Но он забыл спросить меня. Не задумался, что без него мне было еще хуже. Я предпочла бы быть несчастной рядом с ним, чем биться в агонии без него.

До самой смерти я помнила и любила Генриха, а в последние минуты своей жизни я прошептала:

— Любовь моя, надеюсь, мы встретимся в следующей жизни.

Мой любимый так и не женился, так и не взглянул на свою мать. Он стал камнем, разучился любить. Нет, он не издевался над подданными, не разжигал кровавых войн. Снаружи он оставался обычным человеком, а внутри ничего не чувствовал. Единственное, что стало его утешением, это мой пузырек со снадобьем. Генрих нашел его и сохранил. И когда он смотрел на него, то вспоминал меня, вспоминал, как мы собирали вместе травы на лугу и строили планы, сидя под могучим дубом.

Однажды он узнал от своих слуг, что я умерла. Одинокая слеза скатилась по его щеке, а на следующее утро его нашли мертвым в собственной постели. Он улыбался.

Генрих и Фрея в этой жизни

В новой жизни мы встретились. Нас познакомили друзья. Мы остались такими, какими запомнили друг друга. Он был все таким же правильным и в то же время харизматичным, а я все такой же вредной и свободолюбивой.

Казалось бы, судьба должна была подумать:

— Эти двое уже достаточно настрадались, дам-ка я им возможность быть вместе.

Но она так не считала. Судьба столкнула нас, дала почувствовать родственную душу, но не дала нам быть вместе.

Сначала я не помнила, кто я такая, жила обычной жизнью и думала о простых вещах. Поэтому я совсем не понимала, что происходит.

Когда мы виделись, я чувствовала его кожей. Каждая клеточка моего тела рвалась к нему. Внутри все кричало, билось и тряслось. Я видела глаза цвета штормового моря и тонула в них. В голове стали появляться мысли, что это мой человек. Подруги спрашивали меня:

— А как ты поняла, что это твой человек?

Я же не знала, что ответить. Это ведь не поддается объяснению, это нельзя доказать, как теорему. Ты просто за пару минут знаешь, что он сейчас придет. Ты просто видишь его и понимаешь, что он для тебя — нечто большее, чем другие люди. Ты как будто привязана к нему тонкими ниточками. Он тот, кого ты так долго ждала и тот, с кем твоя жизнь становится лучше.

Но он оставался непробиваемой стеной. Просто не замечал меня. Настоящий упертый Генрих. И мне хотелось запустить бы в него чем-нибудь противным, чтобы не зазнавался.

Вскоре наши пути разошлись. Я больше его не видела, ничего о нем не знала и не пыталась узнать. Мне было слишком больно.

Прошло много лет. Я думала, что забуду о нем через какое-то время. Но этого не случилось. Казалось, что мир сошел с ума. Месяцы летели, а Генрих так и не уходил из моих воспоминаний. Напротив. Куда бы я ни пошла, везде слышала его имя. Наши общие друзья говорили о нем. Везде я видела знаки, связанные с ним.

Я стала искать ответы и познакомилась с прекрасной девушкой Генорой, которая и рассказала мне нашу историю. Когда Генора задумчиво смотрела вдаль и рассказывала о Генрихе и Фрее, по ее лицу текли слезы. Я сидела рядом и беззвучно рыдала. Эти же картины появлялись и в моей голове. Я могла перенестись в те моменты и снова почувствовать любовь дорогого человека. Видела тот луг и дуб, те бездонные глаза.

Моя подруга сказала, что я чувствую Генриха из-за своей клятвы и нашей связи. Она также объяснила мне, что и в этой жизни Генрих остался каменной стеной. Он страдает, но не знает почему. Генрих не может построить длительных отношений и боится, что женщина рядом с ним будет несчастной. Поэтому ему легче оставаться одиночкой, который скитается по миру и пытается заполнить пустоту в душе. Он потерялся, ищет что-то, но не может найти, потому что сердце его заточено в камне.

Тогда я спросила, что можно сделать для того, чтобы избавить его от этих страданий. Мне неважно было, кого он полюбит. Я лишь хотела, чтобы он был счастлив. Генора сказала, что нужно разорвать старые связи, избавить его от проклятия, а меня от клятвы, после чего мы оба будем свободны.