Я думала, что он говорит не серьезно, но решила подыграть и назвала те травы, из которых можно было приготовить мазь. На следующее утро он принес их. На его одежде кое-где висел репей, руки были исцарапаны, а сапоги были в грязи. Никогда бы не подумала, что он способен на такое. Испачкаться и выглядеть как оборванец из леса. Вот вам и Ваше правильное Величество. Но и это еще не все. Как оказалось, он весь вечер он провел за книгами: изучал ингредиенты, чтобы найти их.

Так постепенно моя оборона слабела, а Генрих все чаще и чаще приходил ко мне. Мы разговаривали обо всем. У нас было чувство, что мы знаем друг друга много лет. Иногда мы молчали, но и это не вызывало дискомфорта. С ним все было так, как надо.

Наши чувства разгорались с каждым днем, я больше не хотела швырять в него вещи. Напротив, мне хотелось самой к нему прикоснуться, держать его за руку и смотреть в его бездонные глаза. Генрих же искал повод побыть со мной подольше, звал прогуляться в саду или проведать его охотничьих собак.

Когда я поправилась окончательно, любимый предложил мне остаться во дворце. Он убедился, что я знаю толк в лекарствах, поэтому сделал меня придворной феей. Теперь я готовила снадобья для всего королевства. А чуть позже Генрих воплотил в жизнь свою мечту: создал приют, в котором монахини помогали всем нуждающимся и при помощи моих лекарств лечили людей. Так что теперь нас объединяла не только любовь, но и общее благое дело.

Нашему счастью не было предела. Рассудительный и справедливый Генрих успокаивал бурю внутри меня. Я чувствовала, что он единственный, кого я могу уважать. Мне тяжело не спорить с людьми, но спорить с ним мне больше не хотелось. Мне хотелось быть рекой, которая спокойно течет и огибает все препятствия. Он же говорил, что моя вера в него делает его лучше. Говорил, что когда я смотрю на него, ему кажется, что он может все. Вместе мы воплощали его идеи по улучшению жизни простого народа, как завещал его отец. Иногда мы часами сидели за шахматами и обсуждали самые смелые планы. Казалось, что во всем мире нас было двое.

Такое положение дел не нравилось его матери — старой королеве. Она неоднократно устраивала приемы, на которые приглашала знатных дам, готовых составить счастье Генриха, но он смотрел только на меня. Тогда его мать приняла самое ужасное решение, которое только могла. Она заключила сделку с колдуном.

Ворон-колдун наблюдает

После того как я снова сбежала из замка и меня нашел Генрих, мы долго болтали. Сидя на мягкой траве, мы вспоминали, как познакомились и как вообще все это начиналось. Генрих очень любит эту историю, потому что помнит, как я злилась и пыталась восстать против него.

— А помнишь, как ты всякий раз злилась, когда я заходил проведать вас с фрейлиной? Ты вечно твердила, что я раздражаю тебя своим занудством, что мешаю твоему творческому хаосу. Помнишь, как говорила, что я загоняю тебя в рамки своими… как это было? Дурацкими правилами? Ты даже говорила, что это из-за меня фрейлина матери плохо идет на поправку! Иногда твое упрямство доставляло немало хлопот. Но мне нравилось твое чувство свободы. Хотел бы и я ощущать его, — тихо говорил мне Генрих.

Я же все это время смотрела на небо, чтобы не покраснеть от тех моментов, когда я вела себя как самая настоящая вредина.

Для того чтобы прервать поток этих воспоминаний о противной Фрее, я вскочила и позвала Генриха собирать травы для новых снадобий.

— Ваше величество, нарви-ка мне полыни, сделаем настойку для фрейлин твоей мамы! — рассмеялась я и пошла собирать нужные мне травы.

Генрих улыбнулся мне, но полынь собирать не пошел. Вместо этого он нарвал целый букет ромашек, подошел ко мне и прошептал:

— Держи, резвая феечка. Вместо полыни я нарвал ромашек. С ними тебе не придется гадать, любит или не любит. Любит. Точно.

Я взяла букет и закружилась — настолько мне было хорошо. Генрих поймал меня и заключил в свои объятия:

— Душа моя, я хотел с тобой объясниться. Когда тебя нет рядом, мне не приходится уворачиваться от летящей в меня мяты. Из-за этого жизнь становится пресной и скучной. Доверишься ли ты мне и составишь ли мое счастье? Будь моей женой и королевой моих владений, милая Фрея, — смешинки уже плясали в глазах любимого.

— Конечно, конечно, я буду твоей женой, мое величество, и обещаю быть самой вредной женой на свете, чтобы ты смог отбиться от любой напасти вне замка! — воскликнула я и поцеловала Генриха, — но как же быть с порядками, твоей мамой, моим происхождением, моим характером?

— Это я беру на себя. Не беспокойся ни о чем.

Я обняла любимого, и мы долго стояли под сенью дуба. Но уже начало смеркаться, поэтому Генрих сказал, что пора идти в замок, скоро подадут ужин. Счастливые, мы взялись за руки и пошли через луг, оставив позади дуб, который был свидетелем нашей сказки, нашей истории любви.