Читаем Генерал-предатель полностью

Ландерсон пожал плечами. — Это мой мир, Полковник-Комиссар Гаунт. И я его очень люблю. Линия моей семьи прослеживается от первых колонистов-основателей. Ландерсон. Сыны Первых Ландеров (Sons of the First Landers). Я верен Богу-Императору Человечества, но если честно... вы думаете, что я верю, что он меня все еще защищает? Где был он, когда смерть спустилась на Гереон?

— Я не могу на это ответить, — сказал Гаунт.

— Сколько мы должны оставаться здесь? — спросил Макколл.

— До тех пор, пока не будет безопасно высунуться отсюда, — сказал Ландерсон.

— Что означает...

— Поздней ночью, самое раннее. Когда все успокоится. — Ландерсон прислонил свой пулемет к стене и сел. — Тогда, может быть, мы сможем снова попытаться связаться с подпольем. Если нас к тому времени не найдут.

Солнце садилось. В сухом, насыщенном крахмалом воздухе силосных башен далеко от города оставшаяся часть отряда внедрения нерво ожидала.

— Вы это слышали? — сказал Бонин.

Ларкин кивнул. Он согнулся так, как будто спал на своем лонг-лазе. — Слышу это уже несколько минут.

— Что это за фес?

Ларкин не хотел говорить. Это был отдаленный воющий звук, бормочущий в городе под ними.

Он звучал, как его худший ночной кошмар. Он был, как звук его мигреней, дребезжание его темнейших мыслей.

— А я говорю, что мы попробуем связаться, — объявила Тона Крийд, поднимаясь на ноги.

Белтайн покачал головой. — Не хватит дальности. Только не с микробусинами. Мое оборудование не достанет до них.

— Мы ждем, — твердо сказал Роун. — Это был его приказ.

— Я это слышал, — сказал Фейгор.

Варл посмотрел так, как будто собирался что-то сказал, но потом лишь покачал головой.

Маквеннер зашел в башню, только что закончив последний обход. Он стоял в дверном проеме, освещаемом закатным солнцем. — Что-то не так, — сказал он.

— Мы уже заметили, — ответил Бонин.

— Вы слышали звуки? — спросил Маквеннер.

— Да, я слышал, — сказал Роун. — В наихудшем случае наш любимый лидер попал в дерьмовую передрягу и либо уже мертв, либо скоро будет.

— Ясно. А в лучшем, майор? — спросила Анна Керт.

Роун пожал плечами. — В лучшем случае? Наш любимый лидер попал в дерьмовую передрягу и либо уже мертв, либо скоро будет. Простите, это был вопрос с подвохом?

— Да пошел ты, Роун, — фыркнула Керт.

— С нетерпением жду этого, — улыбнулся Роун и поднялся на ноги. — Внимание, Призраки! Ждем до завтра. Потом будем делать по-моему.

Наступила ночь, и она не была безопаснее, чем день.

Наступила тишина. Даже горны затихли. Город заполнили привидения, сопящие и воющие в темноте, и страх сгустил воздух. В глубоком каменном подвале трое мужчин ждали.

По указанию Ландерсона они выключили фонарик и не издавали ни звука, не произносили ни слова.

Гаунт чувствовал холод сквозь толстые стены. Подвал был так крепко сделан, что мог выдержать артиллерийский обстрел, но в темноте он ощущался тонким и хрупким, как будто их укрывала всего лишь полевая палатка.

А там, в ночи, двигалось нечто.

Холод слабел и плыл сквозь камни, как будто снаружи был отлив. Внезапные очаги холода заморозили воздух, сырой потолок покрылся морозом. Гаунт слышал отдаленное завывание, бормочущие звуки на улице снаружи, медленное скольжение и визг металлических клинков или когтей, двигающихся по черепице и внешним стенам. Изредка оттуда доносился долгий крик или внезапный, изкаженный визг.

Он старался не представлять, что может быть снаружи, что за мерзость впустили в Инейрон Таун. В окружающей темноте его разум играл с ним злые шутки. Его руки сжимали рукоятку болт-пистолета. Он старался успокоить свое тревожное дыхание.

Время от времени они слышали в отдалении звуки марширующих ног, грохот двигателей, лай и суету гончих. Это тоже были опасности, но почему-то они казались честными и настоящими.

Опасности, с которыми они могли иметь дело.

Дрейфующие, едва слышимые звуки привидений кроме того были чем-то другим.

Затем снаружи наступила абсолютная тишина. На подсвечиваемом циферблате своего хронометра Гаунт видел, что после полуночи прошло уже два часа.

Ландерсон зажег фонарик. Внезапное яркое свечение ударило по глазам Гаунта.

— Они отозвали их, — объявил Ландерсон, говоря впервые более чем за восемь часов.

— Ты уверен? — спросил Макколл. Гаунт пришел в смятение от того, что увидел, каким бледным и обеспокоенным выглядел его мужественный старший разведчик.

— Уверен настолько, насколько вообще могу, — ответил Ландерсон. — Будучи призванными, проволочные волки быстро истекают энергией. Теперь они исчезли.

— Исчезли?

— Вернулись, чтобы восстановить энергию.

— Куда вернулись? — спросил Макколл.

— Думаю, в варп, — ответил Ландерсон. — Как ни странно, у меня никогда не было возможности спросить.