Лавр Георгиевич у кого-то из мудрецов раскопал поразительное определение такого страшного катаклизма, как революция. Автор находил, что «революция – это когда люди становятся на голову и принимаются думать ногами».Что-то похожее творилось и в России. Какое-то дьявольское наваждение вдруг поразило ее ум, рассудок, чувства, парализовало ее испытанные много раз защитительные силы. Иначе чем объяснить то поразительное наплевательство к судьбе несчастного киевского мальчишечки Андрюши Ющинского, чье тело, обескровленное ритуальным способом, было подобрано возле заброшенного склада? На глазах всей страны от расследования кошмарного убийства была отстранена полиция, этим занялись главным образом газетчики. И заливистый, прекрасно срепетированный газетный ор оглушил Россию. Слезы умученного ребенка напрасно вопияли к обществу и к небу, на страницах самых массовых изданий неистовствовали «властители умов» и «специалисты по прогрессу». Маленький мученик был выдан с головой его безжалостным мучителям, а хищная орда, словно зверь, лизнувший первой крови, продолжала приступ и вопила с возмущенной яростью: «Зачем черная сотня не позволяет делать то, что нам позволено самим Вседержителем? Мы не преступники, нет, мы всего лишь исполнители заветов нашего Бога!»

Вязкая, смрадная атмосфера, насыщенная запахом свежей крови, ожидала Корнилова на Родине. Древний народ Библии, вооружившись за годы выживания самыми изощренными приемами борьбы, обрушил на Россию отстоявшуюся ярость своих тысячелетий. Наступал час возмездия, о котором предупреждали в своих неистовых глаголах библейские пророки.

В самом деле, за четыре года в могучих реках России утекло слишком много воды…

Вдобавок ко всему с Запада, с просторов просвещеннейшей Европы, все ощутимей наносило порохом настоящей большой войны: полковник Корнилов, едва лишь появившись в Главном штабе на Дворцовой, узнал, что Германия, мечтающая о колониях, тайно изыскивает возможности громадного займа в 50 миллионов фунтов стерлингов.

Беда, великая беда шла на Россию, беда еще невиданная, гибельная, страшная – вроде моровой язвы, чумы…

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Царствование последнего государя России пришлось на роковую пору – на перелом двух веков. Уходил век XIX – чрезвычайно славный для России. Наступал XX век – кровавый, грозовой.

Начало неудачливому царствованию положила внезапная кончина императора Александра III. Завидный здоровяк, настоящий русский богатырь, государь был сражен какой-то странной быстротечной немочью. Тускнеющими глазами он всматривался в бледное лицо склонившегося наследника. Как еще молод был его несчастный сын, как неподготовлен к своему великому и страшному ремеслу! Как много хотелось ему передать, наставить, научить! К сожалению, сил достало лишь на три коротенькие фразы. Умирающий император произнес их с трудом, с перерывами для слабеющего дыхания: «России боятся из-за ее огромности… У нас нет союзников… Избегай войны…» Какая бездна государственного опыта была сосредоточена в этих словах, окрашенных неизбывной болью за сына и державу!

Усвоил ли наказ отца молоденький государь России? Вырубил ли он эти три завета в своем сознании и в сердце? Увы, увы…

И лишь впоследствии, в Тобольске, а особенно в Екатеринбурге, перед ипатьевским подвалом, Николай II все чаще вспоминал последние отцовские наставления…

На переломе двух веков государственные деятели Старого Света усердно возводили так называемый общеевропейский дом – громадное, с элементами монументальности, здание для счастливого мирного житья (это подчеркивалось особенно: для мирного). Что-то удалось, что-то возвелось, однако при этом нагородили столько переходов, лестниц, лабиринтов, что в конце концов запутались. Задуманное общежитие еще стояло в строительных лесах, как наступил август 1914 года и вся громоздкая постройка в одночасье рухнула.

О причинах Великой войны спорят до сих пор. Единого ответа так и не найдено. В том, что Европа вдруг заполыхала в пламени фронтов, как видно, сказались и коварные интриги неких поджигателей, и грубые просчеты незадачливых архитекторов и строителей.Новый век, двадцатый от Рождества Христова, войдет в историю как век российский, русский. Россия, самый лакомый кусок планеты, станет вожделенной целью всей так называемой большой политики. На притязаниях свалить, обескровить, расчленить этого колосса столкнутся и узлом завяжутся стремления всех переустройщиков старых мировых порядков.

Л.Г. Корнилов, как умелый разведчик-аналитик, знал, что скрытые, потаенные пружины любых событий в мире, а уж тем более великих потрясений работают незримо и беззвучно. Их никогда не слышно и не видно. Неискушенный обыватель лишь изумленно разевает рот, становясь свидетелем политических зигзагов, непостижимых для его ума.