Читаем Франсуа Антон Месмер полностью

Итак, в начале мая 1777 года, закрывшись в своей каюте на «Виктории», в то самое время, когда его жена готовилась произвести на свет девочку, он написал ей письмо, которое смог отправить только через семь недель пути: «Защитник свободы, которую я идеализирую, свободный в выборе более других, как друг, я хочу предложить свои услуги этой республике. Ей я преподнесу только мою искренность и добрую волю — никаких амбиций, никакого личного интереса. Трудясь во имя моей славы, я работаю для их счастья. Я надеюсь, что ради меня Вы станете доброй американкой. Счастье Америки неразрывно связано со счастьем всего человечества. Америка станет уважаемым и надежным оплотом свободы. Прощай, ночная темнота не позволяет мне продолжить письмо, ибо я запретил всякий огонь на судне еще на несколько дней. Вы видите, как я осторожен! Прощайте же! Моим пером движет сердце, и мне не нужен свет, чтобы сказать, как я люблю Вас и буду любить вечно».

Жильбер сдержит свое слово. Его «дорогая Адриенна» и любовь к свободе будут всегда в его мыслях — до самой смерти. Что до молодой женщины — фигуры, оставшейся в тени истории, потому что слава мужа затмила ее, — она станет героиней и жертвой супружеской преданности и любви, что так восхищало в ней Месмера.

П ока супруг пожинал лавры славы, молодая маркиза жила в Оверни, занимаясь воспитанием дочери. Когда же «дорогой Жильбер» после двух лет разлуки вернулся на родину, он смог посвятить своей «дорогой Адриенне» всего лишь несколько дней. И уже вскоре, получив помощь от французского двора, Жильбер вновь отправляется пожинать лавры на полях сражений за независимость Америки. И вновь он покрыл себя славой, выигрывая одно сражение за другим. Взял знаменитый Йорктаунский редут — блестящая военная операция, которая вынудила англичан капитулировать.

Возвращение маркиза в 1781 году в Париж было апофеозом его славы! Людовик XVI произвел его в маршалы. И это в двадцать шесть лет! Мадам Лафайет присутствовала при этом. После церемонии Мария-Антуанетта сопроводила Адриенну в своей карете до особняка Ноэлей — жест, отмеченный всем Парижем.

Жильбер ненадолго задержался около жены — только чтобы наградить ее второй дочерью. И в третий раз он поднял паруса, отправляясь в Новый Свет, где был встречен почти как бог. Американский парламент советовался с ним, его жена и дети получили почетное гражданство Соединенных Штатов Америки.

По возвращении он едва поцеловал прекрасную Адриенну. Позже она писала, что была столь сильно привязана к мужу, что едва не теряла сознание, когда он входил в ее комнату, — столь сильны были ее чувства.

Маркиз решил ни много ни мало объехать все европейские государства, чтобы посеять там идеи свободы.

— Я знавал одного молодого человека, который проповедовал то же, что и вы, — сказал маркизу «большой Фридрих», прусский король. — Знаете, что с ним стало?

— Нет, сир.

— Так вот, его повесили!

Дальнейшая судьба Жильбера и Адриенны станет известна Месмеру по рассказам знакомых, уцелевших во время революционного террора.

Когда во Франции началась революция, Лафайет стал депутатом Национального собрания, командующим Национальной гвардией. Но преуспеет он на революционном поприще на родине намного меньше, чем в Америке. Его честность плохо сочеталась с политическими интригами. В результате перед ним встала дилемма — немедленное бегство или эшафот, то есть казнь на гильотине. (К тому времени изобретение доктора Гильотена было уже испытано на овцах в известном всему Парижу сарае, что находился в квартале Кордельеров. Гильотина была готова принять первые человеческие жертвы.)

В момент, когда Лафайет переходил границу, он был захвачен отрядом австрийской кавалерии и французских эмигрантов. Его сразу же узнали, он был пленен и посажен в тюрьму прусского городка Везель. Затем его перевели в Магдебург, где он провел в тюрьме ровно год.

Адриенна осталась на родине, где вскоре была арестована. Но еще до этого получила через американского посла несколько строк, начертанных на куске холста. Ее сердце забилось от волнения — она узнала почерк мужа. С трудом разобрала первые строки послания: «Я еще жив…»