Читаем Фрайди полностью

На пути до Пальмиры я снова и снова возвращалась к этим мыслям, пытаясь найти хоть какую ни на есть спасительную зацепку. Я вспомнила классический случай — покушение на Дж. Ф. Кеннеди. Его предполагаемый убийца был убит, когда еще даже предварительное следствие не окончилось. Потом мне припомнился дантист, пристреливший Хью Лонга, — он через несколько секунд покончил с собой. Пришли на память и истории с многочисленными агентами разведки времен долгой холодной войны, которые прожили ровно столько, сколько было нужно, чтобы успеть выполнить задания, а потом — совершенно случайно, конечно — попадали под колеса автомобилей, мчавшихся на полной скорости.

Но все, о чем я вспомнила, казалось таким далеким и неправдоподобным… Пустынный берег, главарь шайки пиратов, наблюдающий за тем, как его подручные закапывают сокровища… Вот вырыта яма, вот туда опущен сундук с сокровищами… а вот и пристрелили тех, кто рыл яму, завалили сундук их телами — и работы меньше…

Я драматизирую ситуацию, скажете вы. Ну так и речь-то обо мне, а не о вас. Каждый житель обозримой Вселенной знает, что отец нынешнего Первого Гражданина взошел на престол по бесчисленным трупам и что его сын удерживается на троне потому, что еще более жесток, чем его покойный папаша.

Чтобы он отблагодарил меня за вклад в улучшение его наследственности? Скорее он похоронит мои бедные косточки в самой глубокой темнице.

Не обманывай себя, Фрайди. Слишком много знать — это уголовное преступление. В политике так было всегда. Если бы они сразу хотели поступить с тобой честно, ты бы не была сейчас беременна. Из этого следует сделать вывод: они не станут поступать с тобой честно и благородно и тогда, когда вынут из твоего тела королевский плод.

Что делать? Это было очевидно. Но совсем не очевидно — как.

Теперь мне уже больше не казалось, что отсутствие моей фамилии в списке экскурсантов было бюрократической ошибкой…

Вечером следующего дня на коктейле я встретилась с Джерри и пригласила его потанцевать. Это был классический вальс, и у меня была возможность танцевать близко к нему — лицом к лицу, не опасаясь, что нас кто-то услышит.

— Ну, как животик? — поинтересовался он.

— Таблеточки помогают, спасибо, — ответила я. — Джерри, скажи, об этом знаем только ты да я?

— Знаешь, ты уж меня прости, но я так замотался — даже не успел внести результаты твоих обследований в журнал и карту не заполнял. Все это — у меня в сейфе.

— Алаборант?

— Он тоже был страшно занят. Все анализы я делал сам.

— Хорошо. Прекрасно. Как ты думаешь, а можно так устроить, чтобы эти записи потерялись? Ну, сгорели, к примеру?

— Мы никогда ничего на корабле не сжигаем — инженер-кондиционерщик просто из себя выходит. Просто выбрасываем ненужные бумаги в аппарат для рециклирования. Не бойся, малышка, твой секрет дальше меня не уйдет.

— Джерри, я тебя обожаю. Знаешь, если бы не моя служанка, этот ребенок был бы твой. Помнишь первый вечер?

— Никогда не забуду. Я просто улетел куда-то…

— Понимаешь… путешествовать со служанкой — это не моя идея. Моя семейка не доверяет мне, и они настояли, чтобы со мной полетела прислуга. А не доверяют — сам понимаешь почему. Даже не знаю, как мне от нее избавиться. Мне сегодня так хочется развлечься! С человеком, которому можно доверять тайны.

— Хм-м… Надо подумать. Моя каюта не годится. По дороге к ней куча кают других офицеров. Постой, вон Джимми идет.

Да, да, я хотела купить его молчание! Но кроме того, я чувствовала себя благодарной — было ощущение, что я что-то ему должна. Если он был не против взять мое теперь уже не девственное тело, то я уж точно была не прочь. В последнее время мне явно не хватало секса, а Джерри был такой красивый мужчина… То, что я была беременна, меня нисколько не пугало (хотя сама эта мысль для меня была нова), но мне действительно было нужно, чтобы моя тайна осталась тайной (если это было возможно, если по кораблю уже не ходит целая толпа народу, знающая об этом), пока я думаю и решаю, как быть.

Срок беременности был неясен — но можно было вычислить. Если я долечу до Жемчужины, ждать можно только одного — меня убьют прямо в операционной — шито-крыто, вполне легально. Если вы не верите, что события могут так повернуться — значит, мы с вами живем в разных мирах или вы просто мало читали. Во все времена наилучший способ избавиться от нежелательного свидетеля — заставить его перестать дышать.

Со мной этого могло и не произойти. Но, судя по всему, могло бы случиться — если я полечу до Жемчужины.

Взять и остаться на борту? Я подумала об этом… но в ушах у меня звучали слова Мака-Пита: «Когда мы прибудем, на борту появится офицер дворцовой охраны, и мы сдадим вас с рук на руки».

Может, они даже не станут ждать, когда я сойду с корабля и притворюсь больной.

Следовательно, я должна покинуть корабль до того, как мы приземлимся на Жемчужине. То есть — на Пальмире. Другого выбора у меня нет.

Просто. Просто — выйти из корабля.

Ну конечно! Спуститься по трапу и помахать всем ручкой на прощанье!