Читаем Фокусник полностью

– А если ты откажешься? – Продолжала допытываться я, – Что будет?

– Ничего хорошего. Он найдет кого-то еще, кто будет не против заниматься и травой и тяжелыми штуками.

– И ты останешься без работы?

– И я окажусь в оппозиции.

– Это плохо?

– Очень.

Вардан поджал ноги и закурил сигарету.

– И что теперь делать? – решилась я на еще один глупый вопрос.

– Ничего. Соглашаться и надеяться, что пронесет.

– А в чем, по сути, разница, что продавать?

– В тюремном сроке, дура.

Я замолчала.

– И еще много в чем. В людях, например. Траву кто дует? А экстази? А кокос? Маменькины сыночки, богатые, умные, счастливые, кому не нужны проблемы, а нужно расслабиться перед контрольной. А кто торчит, ты вообще себе представляешь?

– Слабо, – честно ответила я.

– Люди, которым уже на все насрать. Они убьют тебя и глазом не моргнут. Или стукнут полиции, просто чтобы от тебя избавиться, если им что-то не понравится, или откажутся платить, или… – он махнул рукой, – Люди, с которыми я абсолютно, абсолютно не горю желанием общаться. Денег с них считай нет, а вот геморроя…

– И к тому же, – неожиданно растерянно добавил Вардан, – Это гадко. Просто по-человечески гадко.

– Так уезжай? Переезжай в другой город, начинай все сначала.

– Все сначала? – Саркастически переспросил он, – Так будет все то же самое.

Он тяжело встал, потушил истлевший окурок и пробормотал, обращаясь, видимо, больше к себе самому, чем ко мне:

– Ладно. Посмотрим, что будет. Посмотрим.

С тех пор все начало постепенно, но неумолимо меняться. Сначала перемены почти никому не были заметны. Влад напряженно созванивался с Саймоном, Макс хохотал, Яна уединялась со всеми встречными и поперечными. Постепенно, однако, на кухне стали появляться странные, нервные люди. Вместо привычного запаха еды, табака и мыла, в коридоре чувствовалась гнилостная вонь грязной одежды и человеческих испражнений. Кое-кто из самых брезгливых перестал захаживать к Вардану, стараясь встречаться с нами на нейтральной территории, в клубах, пабах и на улице. Это было неудобно, непрактично, и попросту опасно. Влад ворчал.

С кухни исчезла плошка с ключами, пепельницы и стаканы. Потом Макс и Вардан перетащили остатки того, что можно было вынести и украсть, к Вардану в комнату. Как-то вечером мы обнаружили там незнакомую грязную женщину с мутными глазами. Она лежала на полу, спрятав лицо в ладони, и тихонько выла. Вардан стал строже следить за тем, чтобы запирать свою дверь.

Тяжелее всех приходилось Максу. Ему никак не удавалось подружиться с пришельцами, и он, привыкший к веселью и гулянкам, чувствовал себя не в своей тарелке. Впрочем, мы все чувствовали себя не в своей тарелке. Большинство наших новых клиентов были англичанами, большинство приходили и уходили в молчании.

На кухне стали случаться стычки, и мы радовались, если дело обходилось синяками и не доходило по кровопролития. Почти у всех были с собой ножи, из тех, что можно купить в охотничьем магазине, грязные и царапанные от частых заточек. Почти у всех из карманов торчали гнутые ложки. Почти всем было абсолютно плевать, что происходит вокруг.

Мы молча сносили неожиданные перемены, пока назревшее отвращение пополам со страхом не нашло выход в самом непосредственном члене свиты. У Яны случилась истерика.

– Я больше так не могу! – Кричала она, трясясь всем телом, – Это что за дерьмо? Вардан! Что это за дерьмо?!

Вардан тихо и отчетливо сообщил ей, куда она может направиться, и вышел, со всей силы шарахнув дверью.

Влад попытался обнять Яну, но она скинула его руку и продолжила, обращаясь на этот раз к оторопевшему Максу.

– Что вы творите?!! Это вообще что?! – Она давилась слезами, – Нам ведь было так здорово! Все ведь было так хорошо! Зачем вы все портите!! Почему вы всегда все портите?!!

Макс округлил глаза и бросил на меня умоляющий взгляд. Я покачала головой. Я была очень рада, что Яна кричала не на меня, и хотела, чтобы так оно и оставалось.

– Родная, ну что ты… – начал Макс.

– Дебил! – Взвизгнула Яна, – Все вы дебилы! Сволочи, ненавижу вас, ненавижу, ненавижу!!!

– У тебя не ПМС ли случаем?

Яна взвыла что-то очень грубое и разрыдалась.

– Я больше не могу, я больше не могу, – причитала она сквозь всхлипывания, – Я реально больше не могу…

Постепенно она успокоилась. Влад отвел ее на улицу, чтобы выкурить косячок, и обратно они не вернулись. Мы с Максом остались одни на кухне, где теперь стало пусто, тихо и одиноко. Макс упрямо молчал, и я заговорила первая.

– Что ты обо всем этом думаешь?

– О Яне? Да ПМС у нее.

– Макс. Серьезно.

– Я думаю… – начал он, – Я думаю… что это конец.

– Конец чего?

– Кухни. Свиты. Вардана. Нас?

Заметив, что я удивленно смотрю на него, Макс спросил:

– А что, ты так не думаешь?

– Нет. Он что-нибудь придумает.

– Ну-ну, – протянул Макс.

А пока Вардан думал, мы терпели. Хуже всех был Джонни. Тот самый Джонни, который чуть было не разгромил «Зигги», тот Джонни, на которого жаловался Саймон. Он был предводителем торчков, самым громким, самым жалким, самым грязным и самым наглым из них.