Читаем Фокусник полностью

Мы дожидались его внизу. Мои попытки ластиться к Вардану не производили никакого впечатления и я их бросила. Он молчал, я молчала, мимо шли возвращающиеся домой школьники. Напротив нас меланхолично посасывал самокрутку индиец из местного магазинчика, с неба по обыкновению осязаемо падала дождевая дымка. Вардан в тонкой рубашке вздрагивал, когда капли с козырька падали ему на плечи.

Макс выбежал из переулка своей гарцующей походкой, запыхавшийся и страшно довольный собой, стащил с головы огромные наушники и коротко пожал Вардану руку. Мы поднялись. Войдя первой, я увидела, что лососевый сидит на том же месте, закинув нога на ногу.

– Добрый день, – обратился он к Максиму.

– Здорóво! – отозвался тот. Я в который раз порадовалась его совершенной неспособности улавливать атмосферу.

– Михаил. Коньяку?

– О, отлично! – довольно хмыкнул Макс, – Вот это я понимаю, армяне! – он бросил Вардану быстрый веселый взгляд. В комнате как будто начало теплеть.

Церемония взаимных комплиментов, обсуждения двуличности англичан и любви москвичей к армянскому коньяку заняла у них еще минут десять. Потом Вардан отошел от окна, опустился на стул напротив гостя и осторожно положил обе руки на стол ладонями вниз. Было что-то пианистское, фокусническое в этом жесте.

Макс переместился за его кресло и скрестил руки на груди, весело подмигивая мне своими кошачьими глазами. Михаил, со своей стороны, тоже улыбнулся и, запустив руку под стол, достал черный кожаный портфель. Не знаю, что я приготовилась увидеть. Что-то страшное и удивительное одновременно. Оружие, наркотики, украденную египетскую мумию? А достал он несколько пусть и неожиданных, но вполне обыденных предметов. Вначале появился шейный платок в сине-серую сдержанную полоску (его он убрал обратно), затем бухгалтерский калькулятор, недорогой и некрасивый «Паркер» и стопка чистой бумаги.

Вардан сидел совершенно неподвижно. Даже когда несколько листов, выскользнувших из общей кучи, волна воздуха положила на его ладонь, он не шевельнулся.

– Ну что же, – сказал Михаил, – давайте посчитаем, мой дорогой.

Меня затошнило от выпитого коньяка и я как можно тише вышла из комнаты.

О чем они говорили, я узнала не сразу. Всю следующую неделю все было тихо и по-старому. В Оксфорде установилась удивительная погода. Ветер, ветер, дул без передышки днем и ночью, с пролива и с океана, кружился, бился, менял направление. Казалось, что выходишь в хлесткую бесснежную вьюгу. Макс сказал мне, что это особенное атмосферное явление, не слишком редкое, но все-таки не ежегодное. Его еще называют «ветер дураков». Считалось, что это самое сумасшедшее время в году.

И действительно, все уже которую неделю ходили смурные, ругались, визгливо хохотали и рыдали без повода, жалуясь на бессонницу и мигрени. Даже люди, гордящиеся своим здоровым образом жизни, со вздохом заглатывали кофе и успокоительные.

Макс нашел девушку и при первой возможности убегал к ней в Лондон. Влад и Яна ругались, Чингиз психовал, я готовилась к экзаменам, и прогулки по клубам шли своим чередом. Все бы казалось неизменным, если бы не нервный, взъерошенный Вардан.

Он на все пожимал плечами и не требовал от нас ничего, кроме тишины. У него болела голова.

А ветер дул, шелковистый, свежий, пахучий, с континента и с востока, встречался с влажным и колючим западным, с одинаковой легкостью продувавшим насквозь людей, живые изгороди и дома и разбрасывавшим по улицам микроскопические кристаллики соли.

По городу разлилось необыкновенное вдохновение. Облака неслись по небу как пушистые болиды, сталкиваясь и обгоняя друг друга. Зацветали первые цветы. Начало стремительно теплеть.

По мере того, как цифры градусника щелкали от нуля до пяти, а потом и до десяти, Вардан становился все молчаливее и раздражительнее.

На любые мои попытки завести разговор он только огрызался, а то и вовсе уходил. Наконец, мое терпение лопнуло. Я выбрала время, когда мы остались одни, и спросила напрямик:

– Что тебе сказал твой Михаил? Он же твой поставщик травы, да? Твой начальник?

Вардан замялся, прежде чем уже привычно отмахнуться.

– Да ничего такого, а что?

– Ой, ну вот только не свисти.

Он обреченно вздохнул.

– Михаил… очень вежливо попросил. Очень вежливо и настойчиво попросил помочь ему еще кое с чем.

Я сама не поняла, как угадала, о чем шла речь.

– Продавать что-то тяжелое? Героин? Откажись. Ты же уже отказывался.

Вардан молчал так долго, что я решила, что он решил меня не услышать. Наконец, слегка скривившись, он ответил.

– Не то что у меня есть выбор.

Я напряглась. Задумчивость и непривычная раздражительность Вардана нравилась мне все меньше.

– Почему? – Осторожно спросила я.

– Потому что.

Снова затянулась тягостная пауза. Вардан слегка покачивал ногой, склонив голову набок. Его взгляд сосредоточенно шарил по пустой стене.

– Потому что ему невыгодно иметь в одном городе двух людей. Двое на городок вроде Оксфорда – это излишество. Больше забот, больше рисков.

– То есть сейчас на него работаешь ты и кто-то еще, кто продает героин и тому подобное?

Вардан утвердительно прикрыл глаза.