– Ясно, – подала голос Фредди. – Из ваших слов следует, что ни вы, ни ваш отец не знали миссис Рамси.

– За отца я ничего сказать не могу. Но полагаю, что он ее не знал. Да и как они могли познакомиться? Я ее не знал.

– Вы не можете говорить за вашего отца? – вскинулся Хэнреган. – Так почему вы не привели старика сюда, чтобы я задал ему этот вопрос? Доктор Том по такому случаю мог бы вколоть ему что-нибудь тонизирующее.

Уолш посмотрел на часы.

– Может, вы ответите на вопросы о прошлой ночи? – продолжил Хэнреган. – Тут память вас не подведет?

– Какие вопросы? – полюбопытствовал Уолш.

– Коронер определил, что смерть Мэри Кантор, горничной отеля, наступила между одиннадцатью вечера и половиной третьего утра. В полночь вас в номере не было.

– А вы были? – Уолш набычился. – Я вас предупреждал, Хэнреган. Не лезьте ни в мой номер, ни в номера моих родителей.

– Так где вы были? – гнул свое Хэнреган.

– После приезда мы с Флетчем провели короткое совещание в моем номере. Примерно в половине двенадцатого, так, Флетч? Потом я пошел в «люкс» матери. Нам надо было кое-что обсудить. Вернулся к себе, поработал с документами.

– На три с половиной часа это не растянешь.

Уолш пожал плечами.

– Больше мне сказать нечего.

– Вы можете сказать, что делали в тот момент, когда Элис Элизабет Шилдз целовалась с тротуаром?

– Не помню. Кажется, был в баре. А до того – в своем номере.

– Звонили по телефону?

– Возможно.

– Телефонистка коммутатора отеля говорит, что ваш номер не отвечал с восьми вечера.

– Если я работаю, то, бывает, не снимаю трубку. Ко мне заходил Барри Хайнс. С Филом Нолтингом мы пытались выработать позицию кандидата по Южной Африке. В бар я спустился, дожидаясь Флетча. Звонки-то в основном были насчет Рондолла Джеймса, от его приятелей-журналистов, поэтому я и не брал трубку. Извините, но железное алиби я вам предоставить не могу.

– Уилер, когда вы служили в морской пехоте, вас едва не отдали под трибунал.

Лицо Уолша закаменело.

– Что вы имеете в виду?

– Вы отказались повести взвод в разведку. Взвод, который погиб до последнего человека.

– Он не отказывался, – вставил Флетч. – Мы так накурились марихуаны, что не могли пошевелиться. Все до единого. За исключением лейтенанта.

– Вы стреляете наугад, Хэнреган, – Уолш посмотрел на репортера. – Меня не отдавали под трибунал.

– Не отдавали. Ваш папаша этого не допустил.

– Мой отец не имел никакого отношения к моей военной службе.

– Однако он помог вам поскорее вернуться в Штаты.

– Меня перевели в Вашингтон, – признал Уолш. – Возможно, не без участия отца. В колледже я изучал статистику. Вот меня и направили в бюро статистики Министерства обороны, где я и служил до демобилизации. Можете написать об этом, что хотите.

– Всего два месяца?

– Да. Мой отец хотел знать, насколько реальными для молодого офицера, только что вернувшегося с поля боя, кажутся статистические данные, публикуемые Пентагоном.

– Чушь, – пробурчал Хэнреган.

– А раз мы затронули статистику, позвольте мне сказать следующее, – Уолш наклонился вперед, оперся локтями о стол. – За год убивают больше двадцати тысяч американцев. Каждый год преступления так или иначе затрагивают более тридцати процентов американских семей. В этом интервью я не буду приводить социологические причины появления таких цифр, не буду касаться того, как администрация Кэкстона Уилера планирует снизить эти цифры. Я не буду оскорблять длинными выкладками слух мисс Эрбатнот. Но вам я скажу, что по статистике преступления случаются везде, где бы мы не оказались. И для этого не обязательно быть кандидатом в президенты. Это все, что я могу сказать криминальным репортерам. Лично я ничего не знаю об этих убийствах. И мой отец тоже. Если вы думаете, что они каким-то образом связаны с предвыборной кампанией, я советую приглядеться к вашим коллегам-журналистам. Я же полагаю, что это обыденное явление современной американской действительности.

– Женщин не убивают там, где появляется команда Аптона, – резонно заметил Хэнреган. – И нас не послали освещать избирательную кампанию Грейвза.

– Будем считать, что им повезло. Будьте осмотрительнее с тем, что пишете. У нас политическая кампания, а не новогодний парад.

Флетч поднялся вслед за Уолшем. Пиво осталось лишь в кружке последнего.

– Эй, Уилер, – крикнул вслед им Хэнреган. – Как вышло, что вы ни разу не женились?

У двери Флетч обернулся. За столом остался один Хэнреган. Кружка Уолша уже стояла перед ним. Хэнреган ухмылялся.

По дороге к отелю Фредди держалась от них на почтительном расстоянии.

– Грязный, вонючий, наглый мерзавец, – Уолш улыбнулся. – Как ты думаешь, я сильно ему помог?

– Конечно. Теперь ему многого уже не напечатать.

Глава 32

– Небольшое изменение в планах, – объявил кандидат своей команде. – Я решил, что миссис Уилер, которая вместе со мной будет сегодня на трибуне, скажет несколько слов, – все лица остались бесстрастными. – Она выступит прямо передо мной. Скажет то, что хочет сказать, а затем представит меня. Уолш, позаботься о том, чтобы ведущий митинга, кто бы он ни был, объявил о выступлении твоей матери, а не моем.