Читаем Флетч & Co полностью

— Лаура уехала, и я отправился на экскурсию по окрестностям Рио. Вот и задержался.

— На автобусе?

— Не совсем. В большом автомобиле.

Певец замолчал.

— О, Флетч! Какой прекрасный костюм! — воскликнула сеньора Вияна. — Где вы его взяли?

— Снял с одного типа, показавшегося на экране моего телевизора.

— Он сидит на вас… — взгляд ее опустился ниже талии Флетча. — Как влитой.

— Откровенно говоря, мне кажется, это не костюм, а вторая кожа.

— Так оно и есть, дорогой. Так оно и есть.

Теу представил Флетча другим гостям. Кроме сеньоры Вияна и ее мужа, в ложе находились знаменитый бразильский футболист, который не мог устоять на месте и танцевал сам с собой, его жена, выше ростом, с внушительными формами, биржевой маклер с супругой из Лондона, Адриан Фоусетт, музыкальный критик из «Нью-Йорк таймс», автогонщик-итальянец с подругой, по виду совсем молоденькой, и французская кинозвезда Жетта.

Все восхищались костюмом Флетча, он — костюмами остальных гостей. Теу оделся тигром, с коротким хвостом. Тигровая голова лежала на стойке бара. Немигающими стеклянными глазами она чем-то напомнила Флетчу Норивала в последние его мгновения. Но у Норивала глаза были куда как счастливее.

Жетта нарядилась в костюм сестры милосердия, только с очень короткой юбкой. Впрочем, в фильмах, которые доводилось видеть Флетчу, она снималась совсем без одежды.

Флетч снял маску и шляпу и подошел к поручню, чтобы посмотреть на яркий круговорот внизу.

Несколько барабанщиков уходили с эстрады, другие поднимались им навстречу: музыка не умолкала ни на секунду.

В трех местах, между площадкой для танцев и маленькими столиками, возвышались золоченые клетки. Внутри каждой в такт музыке извивались три или четыре великолепные женщины, в узких набедренных повязках и с высокими головными уборами.

Снаружи девять или десять женщин, одетых точно также, танцевали вместе с ними, словно гигантские кошки, поднявшиеся на задние лапы. Ритмично подергивались голые загорелые задницы, тряслись огромные загорелые груди.

— Пол этих клеток может подниматься и опускаться, — заметил подошедший Теу. — Так что женщины могут уйти, не опасаясь, что к ним будут приставать.

— Они, должно быть, ростом в семь футов.

— Во всяком случае, выше шести.

— А что это за женщины вокруг клеток?

— Это не женщины, — Теу отпил из бокала.

— Да нет же, женщины.

— Они — лучшая реклама мастерству бразильских хирургов.

Издалека Флетч не видел никакой разницы между женщинами внутри и вне клеток.

Однажды в Нью-Йорке в такой же ситуации он угодил впросак.

— Вот к ним никто приставать не будет, — добавил Теу. — Печально, конечно. Для них.

Музыка стала громче, и все присутствующие, на танцплощадке, за столиками, в ложах, подхватили песню, представленную на Карнавал фавелой Империу Серрану.

Весь зал, все загорелые, коричневые, черные люди двигались в едином ритме и пели о том, в каком долгу бразильцы перед кофейным зернышком и как они должны его уважать.

С бокалом в руке к Флетчу подошел Адриан Фоусетт.

— Бразилия совсем не такая, как она видится из Америки.

— Раньше я работал в газете, — откликнулся Флетч. — Репортером.

— А что вы делаете сейчас?

— Делаю? Почему я должен что-то делать? Просто живу.

С другой стороны подошла Жетта. После Евы, после женщин в клетках она казалась Дюймовочкой.

— Ну все-таки, — не отставал Адриан, — чем вы занимаетесь?

— Не знаю, — честно ответил Флетч.

— Теу сказал, что пригласил молодого человека, который потанцует со мной, — вмешалась в разговор Жетта.

— Я чувствую себя столетним стариком.

— Да, я слышала эту историю, — кивнула Жетта. — Вы — тот, кто умер незнамо когда. Вас убили, а теперь вы вернулись, чтобы опознать вашего убийцу.

— Вы когда-нибудь слышали подобную чушь?

— Случалось. Так вы потанцуете со мной?

Более всего Флетчу хотелось заползти в уголок ложи и заснуть. Он не сомневался, что сможет заснуть, несмотря на барабаны, трубы, гитары, пение.

— Разумеется.

Выйдя из ложи, они спустились на танцплощадку.

Вокруг кружились люди, одетые кроликами и змеями, арлекинами и шлюхами, знатными дамами и школьницами, злодеями и благородными кавалерами, преступниками и поварами, пиратами и священнослужителями.

К изумлению Флетча Жетта оказалась никудышной партнершей. Она повисла на нем, словно на бревне посреди бушующего моря. То ли она не умела танцевать, то ли ей просто не нравилась музыка.

В нескольких метрах от них Орланду лихо отплясывал с женщиной в светлом парике. По выражению его глаз чувствовалось, что он забыл обо всем, кроме ритма танца. Покрой платья женщины оставлял одну грудь обнаженной.

У края танцевальной площадки дюжина мужчин застыли, как статуи, с открытыми ртами, устремив взгляды вверх. Над ними, на поручне ложи сидела женщина, ее голые ягодицы свешивались вниз.

Жетта проследила за взглядом Флетча.

— Бразильцы так естественны во всем, что касается тела, — изрекла французская кинозвезда. — Так практичны.