Читаем Флетч & Co полностью

Полицейский: «О. Ладно, езжайте побыстрее».

Тонинью: «Обязательно, сеньор».

— Титу, ты останешься в машине. Я покажу по карте, куда тебе нужно приехать. Мы будем там через несколько часов.

Они проехали мимо ворот причала, у которого стояла яхта Норивала. Ворота, естественно, были закрыты. Охраняли их не один, но три сторожа, двое снаружи, один — внутри. Они о чем-то оживленно болтали. Метров через пятьдесят свернули к тротуару, остановились.

Дождь перестал. Вот-вот в просвет облаков могла показаться луна.

Они вытащили Норивала из кабины и поставили на тротуаре между Тонинью и Орланду.

— Держи, Флетч, — Тонинью передал ему моток толстых ниток, взятый у доны Журемы. — Привяжи левое колено Норивала к правому Орланду, а правое — к моему левому. Понятно? Тогда создастся впечатление, что Норивал идет сам по себе.

Флетч привязал левое колено Норивала к правому Орланду. Они подняли Норивала за палки, и Орланду пошел по кругу, в центре которого стоял Тонинью. Норивал передвигал левую ногу не в такт движениям Орланду.

— Нет, Флетч, так не пойдет. Привяжи потуже. Норивал должен шагать в ногу с Орланду.

Присев на мокром тротуаре, Флетч завязал нитку туже, притянул правое колено Норивала к левому Тонинью.

Где-то в бухте загудел пароходный гудок.

Тонинью с Орланду повели Норивала по тротуару.

— Как мы выглядим, Титу?

— Подними его чуть повыше, Тонинью, — ответил Титу. — С твоей стороны его нога волочится по земле.

Тонинью поднял Норивала повыше.

— Так лучше?

— Отлично. Никто и не скажет, что он мертвый.

— Тогда в путь. Увидимся через несколько часов, Титу. Флетч, ты иди первым, на случай, что нам встретится что-то непредвиденное.

Медленно, босиком, Флетч направился к воротам. Карманы его шорт раздулись от набитых в них крузейро, которые он выиграл в покер.

Шел он, постоянно оглядываясь.

Сияющие абсолютным счастьем глаза, висящие по сторонам руки, плечи, чуть приподнятые вставленными под мышки палками. Таким видел он Норивала, шагающего в ногу между Тонинью и Орланду. Трое близких друзей шли по улице. Веревочная упряжь держала голову Норивала высоко поднятой.

Норивал приближался к воротам.

Титу, в «галакси», поехал в противоположном направлении.

Трое охранников прервали, разговор, повернулись к чечеточникам и Флетчу.

— Boa noite, — поздоровался с ними Флетч.

— Boa noite, — ответили ему с подозрительностью в голосе.

Флетч отступил в сторону.

— А, доктор Пасаринью, — один охранник отбросил сигарету.

Разговор вновь шел на португальском.

Флетч не отрывал взгляда от тяжелых, нависших над головой облаков, надеясь, что луна-таки не успеет осветить сцену у ворот.

Охранник: «Вы собрались сегодня выйти в море?»

Тонинью ответил обычным голосом, даже не пытаясь скрыть движения губ: «Хотим. В Рио слишком много людей. Все съехались на Карнавал. А мне хочется тишины и покоя».

Орланду шагнул вперед, чтобы лица Норивала и Тонинью чуть отвернулись от охранников.

Охранник: «Но ведь прошел сильный дождь. И он может начаться снова».

Тонинью-Норивал: «Зато море успокоится».

Охранник: «Обещали усиление ветра».

Тонинью-Норивал: «Отлично. Только в сильный ветер и можно ходить под парусом».

Второй охранник: «Вы выглядите таким счастливым, доктор Пасаринью».

Тонинью-Норивал: «Я думаю, что встретил свою судьбу».

Охранник: «Тогда понятно».

Тонинью-Норивал: «Да. И едва ли полюблю кого-то еще».

Охранник: «Но если вы отправитесь в море, то пропустите все празднества. И балы. Что за Карнавал без чечеточников?»

Орланду: «Нет, на яхте поплывет один Норивал. Потому что он влюблен. Мы пришли только проводить его в дальнюю дорогу. До берега мы доберемся вплавь. Прыгнем в воду на траверсе Копакабаны».

Второй охранник: «Я, кажется, все понял. Он влюблен… А судя по его нетвердой походке, сейчас ему не следует видеться с дамой его сердца».

Тонинью-Норивал: «Вы, похоже, ухватили самую суть».

Охранник: «Норивал Пасаринью должен поступать так, как считает нужным, в интересах себя и его дамы! — он дал знак третьему охраннику открыть ворота. — Какая предусмотрительность!»

Орланду и Тонинью провели Норивала через ворота. И действительно, Норивал шагал так, словно выпил лишку.

Флетч последовал за ними.

Тонинью-Норивал: «Благодарю! Счастливо оставаться!»

На борту Орланду в мгновение ока снял с парусов чехлы и поднял грот.

Тонинью размотал причальный конец на носу.

Как только грот поймал ветер, Флетч, у руля, освободил кормовой причальный конец.

Норивал радостно улыбался своим друзьям, отправившимся с ним в его последний путь.

Орланду поворачивал парус, а Тонинью прошел на корму и взялся за руль.

— Бухту я знаю. Нам нельзя сталкиваться с другой яхтой, пока на борту у нас покойник.

Флетч сматывал кормовой причальный конец.

— Корабль «Coitus Interruptus»[53] должен выйти на чистую воду, — согласился Флетч.

Из-за облаков выглянула луна, в ее бледном свете лицо Норивала продолжало лучиться счастьем. Но яхта накренилась и он повалился набок.

— Нельзя ему кататься по палубе, — предупредил Тонинью. — Он может свалиться за борт раньше положенного.