Читаем Фивы полностью

Жизнь в Фивах, в Городе, была богата и полна ликования и в то же время текла мирно. Человеку XX века очень трудно понять, как жили люди в то время, поскольку предрассудки нашей эпохи, словно непроницаемая завеса, мешают нам постичь столь отличный от нашего образ жизни. Возможно, наиболее важной и интересной для нас чертой его было отсутствие какой бы то ни было разобщенности среди жителей, которые, несмотря на их значительное количество (Фивы населяло более 90 000 человек), по-прежнему оставались как бы одной большой семьей, сохраняя особую психологию, свойственную этой прочной ячейке общества. Это вовсе не означает, что проблем вообще не было; хорошие и плохие люди существовали во все времена, ибо нет пока надежного способа избавить человека от дурных наклонностей и качеств или же развратить добродетельного. Дисциплина, в одно и то же время естественная и практическая, правила которой легко выполнялись, поддерживала гармоничный общественный порядок, делавший случаи воровства или убийства величайшей редкостью, что лишь подтверждало общее правило - мирное общежитие.

Жители Фив были людьми веселыми и простыми, весьма далекими от того стереотипа, который навязывают нам в книгах по истории.

Умелые и практичные, они делали все весело и легко, а горе и разочарование выражали так же непосредственно, как и радость. Напыщенный интеллектуал, критикующий все, что думают и делают другие, выглядел бы среди них столь же нелепо, сколь и смешно.

Для древних жителей Города жизни и смерти в нашем понимании не существовало. Боль, которую они испытывали, теряя близких, сродни тому чувству, которое вызывает в нас расставание с любимым человеком, отправляющимся в далекое путешествие. Вера в то, что Бог и боги создали наилучший из миров, избавляла их от страха перед бытием, но не ослабляла чувствительности, доброты, тоски по ближним, наполняя ощущением глубокой уверенности в судьбе, охраняемой всеобщим Порядком, справедливым и благим.

В Египте не было рабов; более того, пленные враги приговаривались к работам за чертой города, а часто просто отпускались. Те, кто трудился над установкой обелиска, занимались этим точно так же, как и христиане, работавшие на строительстве собора, а мусульмане - на сооружении мечети.

Обычно жителей Древнего Египта критикуют за их чрезмерное почитание мертвой плоти, так как они совершали сложный обряд мумификации для сохранения тела.

Могила позднего преддинастического периода. 3300 г. до н. э. Лондон, Британский музей

Для тех, кто знаком с климатом Египта, очевидно, что целью этой погребальной процедуры была не сохранность тела умершего, ведь, как показывают данные современной археологии, стоило просто закопать его в пересохшую почву западного берега, и оно сохранилось бы гораздо лучше, чем после мумификации. Вместе с тем, этот обряд сопровождения души предусматривался исключительно для фараонов, знати, жрецов и тех, кто отличился особыми заслугами перед обществом. Только в период упадка с приходом плутократии, разложившей предшествовавшую ей теократию, эти погребальные церемонии стали доступны всякому, кто был в состоянии оплатить их, независимо от его духовных качеств. Но это был один из многих побочных эффектов чужеземных влияний и утраты древних обычаев. Подобно тому как Египту потребовалось много времени, чтобы родиться, ему, точно так же, потребовалось много времени, чтобы умереть, и в римскую эпоху страна Магии превратилась в основного поставщика пшеницы для Европы. Уже после распада этого огромного теократического государства его разрушенные памятники и знания о природе и душе не переставали удивлять мир и вдохновлять на новые духовные поиски различные культуры, от греческой до исламской. А Великие Таинства в ожидании лучших времен вернулись к Источнику Благодати, откуда когда-то проистекли.

Мы уже говорили, что, когда Новое царство потеряло свой движущий импульс (после династий Рамессидов), последние жрецы-маги использовали следующие века для того, чтобы собрать и спрятать буквально все - от своих знаний до ритуальных предметов, за исключением тех, которые из-за их размеров пришлось бросить на произвол судьбы, хотя почти все они были лишены своей жизненной силы.

А те, что не были лишены этой силы, ожидают, подобно Великому Спящему, укрытые от любопытства чуждых мистическому людей (хотя иные из них и открыты взорам миллионов посетителей), момента неминуемого циклического возвращения священных времен.