Читаем Финляндский разгром полностью

ляем Вас спросить Его, готов ли Он, перед Богом и судом истории, нести ответственность за нравственную гибель целого народа? Передайте Ему, что мы привыкли сносить без жалобы тяжелые испытания. Морозы многократно опустошали наши поля, и земледелец не раз в одну ночь терял плоды целого года трудов. Мы всегда смиренно покорялись этим бедствиям, поддерживая друг друга и уповая на будущее. Но такого губительного мороза, как 3-ье февраля, финский народ еще не знал: в эту ночь одним росчерком пера было уничтожено все, что мы считали для себя самым дорогим и что мы надеялись передать нашим детям, если и не в большем, то, по крайней мере, в том же объеме. Все мы затронуты: знатный и низкий, богатый и бедный — все мы поражены в одинаковой степени этим ударом судьбы. Мы не можем теперь видеть результатов гибельного действия его: наши мысли останавливаются перед открывающейся перед нами перспективой. Но наши дети, которым мы надеялись передать, в качестве наследия, нравственный идеал, еще высший и лучший, нежели наш собственный, быть может, увидят эти результаты, когда на их глазах будут рушиться глубочайшие основы нашего политического существования, когда наш народ превратится в народ лицемеров с ложью на устах. Репутация финской нации, как нации верной и честной, быть может, станет тогда сказанием былого. Сообщите же Государю, что ныне в Финляндии существует больше двух миллионов лояльных подданных, которые готовы и никогда не уклонятся от исполнения своего долга. Но не скрывайте от Него, что мы также сознаем и свои права. Мой отец первый показал мне небольшую книжку, на обороте которой сказано было: "Основные законы Финляндии"; он был первый, который объяснил моему юному уму их смысл. Я до сих пор помню, как он со слезами на глазах и дрожащим от волнения голосом рассказывал мне о незабвенных днях 1863 г., когда сердца монарха и народа били в унисон. Спросите же Его Величество, достаточно ли он богат, чтобы отвергнуть преданность и любовь такого народа?…

"Мы просим Вас уверить Государя, что мы никогда не станем искать выхода в незаконных действиях. Оттого-то так и обидно для народа, сознающего свои обязанности, ви-

— 44 —

деть себя преследуемым на каждом шагу шпионами. Не эти господа держат народ в порядке: его держит в порядке унаследованное уважение к святости закона. Мы не мятежники, но мы не были бы достойны своих свободных учреждений, если бы мы не протестовали открыто и без боязни, скромно, но твердо против всяческих нарушений наших основных законов — нашей конституции, которую пять монархов клялись соблюдать или даже дальше развить. Весь финский народ видит такое нарушение в рескрипте 3-го февраля. Мы просим Вас уведомить Государя, что мы решились прибегнуть к Нему именно для того, чтобы Он соблаговолил отменить этот рескрипт и положил предел растлевающей системе шпионства.

"Вы уверяли нас, что если бы закон позволил Государю принять нас, то Вы прочли бы Ему воззвание, подписанное 500000 граждан, тем же беспристрастным голосом, каким вы читали представление русского сената по вопросу, вызвавшему нашу теперешнюю тревогу. Правда, что Государь уже выразил свою августейшую волю относительно участи нашего дела; но так как Вы еще не делали попытки представить во время личной аудиенции воззвание, которого финский народ ни за что не поручит нынешнему Генерал-Губернатору, то мы вынуждены, ссылаясь на прежния Ваши заверения, торжественно просить Вас, как только представится случай, прочесть петицию, полученную Вами, Его Императорскому Величеству Государю.

"Мы понимаем, что Государю, как это бывает, могут быть представлены адреса с иным содержанием, нежели наш. Мы потому просим Вас передать Ему, что некогда Иуда предал Спасителя за 30 серебряников. Даже среди нас, я с прискорбием сознаюсь, можно найти людей, которые за золото готовы продать свою родину.

"Мы просим Вас передать эти наши чувства Всемилостивейшему Монарху.

"Да сохранит Господь царя и царицу."

Результатом этой речи было то, что русское правительство потребовало от английского уволить Вольфа от вице-консульской должности, которую он занимал в Выборге в течение 13 лет. Что касается адреса, то он был, по крайней мере, в докладе прочтен царем, и резолюция в переводе с

— 45 —