Последствия царского манифеста. *)

Предыдущие статьи из под пера лиц, близко знакомых с делом, дают достаточно ясную картину положения вещей, созданного в Финляндии февральским манифестом. Мы пополним ее теперь имеющимися у нас документами и сведениями и постараемся, держась строго фактической почвы, осветить некоторые наиболее важные стороны ее.

Прежде всего, мы обратимся к упоминающемуся в статьях массовому адресу, привезенному в С-Петербург 500 представителями финляндского народа. В правительственных сферах и в некоторой части нашей печати ходил слух, что этот адрес, в сущности, фиктивный, что подписи, значащияся под ним, частью вымышлены и частью добыты обманом, и что, наконец, народная масса Финляндии отнеслась к царскому

*) Статья составлена по нашему поручению по материалу, собранному нами. Ред.

— 37 —

манифесту если не восторженно, то сочувственно. Приводимая ниже, за немногими сокращениями, статья из "Finland", английского органа, посвященного финляндскому вопросу, написанная компетентным лицом и рисующая, как и при какой обстановке были собраны подписи, покажет, насколько правдоподобен этот слух.

Описав, с каким волнением население Гельсингфорса ждало результата сенатских совещаний относительно того, следует ли опубликовать царский манифест или предварительно послать депутацию с протестом, статья далее говорит:

"В начале народ был ошеломлен решением сената публиковать. Повидимому, никто не знал, что думать, что делать. Но на следующий день, в воскресенье, 7-го февраля, стали предлагать и обсуждать различные планы действия. Из провинции стали прибывать, по телеграфу и по телефону, запросы относительно того, что столица думает предпринять. В понедельник пришла масса писем с просьбами о сведениях, и в тот же вечер состоялось в Гельсингфорсе многолюдное собрание горожан, на котором единодушно решено было послать царю от имени всего народа протест в виде адреса и просить его отменить свой Манифест. Тут же был выбран комитет из 12-ти человек для организации движения, и им вручены были необходимые на это полномочия.

"На первый взгляд может казаться невозможным, чтобы эти двенадцать человек успели в течение каких-нибудь 14-ти дней и в самый разгар зимы собрать подписи во всех приходах обширной страны, к тому же еще страдающей недостатком в путях сообщения. Но им это удалось, благодаря содействию, которое с энтузиазмом оказывалось им со всех сторон. На первом своем собрании они получили известие, что в Петербурге готовятся к скорому отъезду царя и царицы на Ривиеру. Известие пришло из надежных источников. Комитет к тому времени уже решил было послать адрес в Петербург с колоссальной депутацией, состоящей из представителей всех 500 приходов Финляндии, по одному из каждого. Известие из Петербурга заставило лишь принять добавочное решение послать депутацию, в случае необходимости, на Ривиеру через всю Европу. Так же легко и с такою же уверенностью во всеобщей готовности на жертвы

— 38 —

разрешен был вопрос о денежных средствах, нужных для такой поездки. Трем членам комитета поручено было заняться сбором денег, и 20-ю часами позже, когда комитет собрался вновь, в его распоряжении уже было полмиллиона марок, обещанных разными лицами, т. е. вдвое больше того, во что могла бы обойтись поездка депутации. Как известно, однако, поездка государя не состоялась, и комитет отменил сделанные им на этот счет распоряжения.

"Само собою понятно, что комитет не мог пользоваться для своих сношений ни телеграфом, находящимся в руках русского правительства, ни даже почтою, так как подозревалось, что низшие чиновники вскрывали письма. Все сношения поэтому приходилось производить устно, а для этого требовалось до ста человек эмиссаров. При первом же слухе об этом 300 человек различного общественного положения предложили комитету свои услуги. Тем временем лихорадочно шла работа по заготовке копий адреса. День и ночь работали сменами двести молодых людей обоего пола, приготовляя экземпляры адреса и вступительной речи, которую имелось в виду прочесть на всех сельских сходах в воскресенье, 21-го февраля. Гонцы, которым предстоял особенно долгий путь, оставили Гельсингфорс в пятницу вечером, 12-го февраля. К утру понедельника все уже уехали и повсюду встретили тот же прием. Крестьяне, как только получали известие об адресе, тотчас же, по собственному почину, снаряжались в путь для сообщения вести в окружные села и усадьбы. Для этого достаточно было одного слова. Каждый с радостью готов был делать все, что было в его власти. "Народ сам обратился с воззванием к царю", — такова весть, которая облетела страну и будила повсюду надежды.