Читаем Финал в Преисподней полностью

Нацистские боссы, сумевшие бежать от нюрнбергских приговоров, спасались обычно в Южной Америке либо на Арабском Востоке. Президент Аргентины Хуан Доминго Перон гостеприимно принимал людей типа «папаши Мюллера», отвечая на требования их выдачи примерно в духе «кабальеро так не поступает». В идеологии и социально-экономическом устройстве перонизм многое заимствовал от корпоративно-фашистской модели, в полицейской же практике ощущались профессиональные навыки гестапо. Сходных принципов придерживался в Бразилии генерал Жетулиу Варгас. С интересом изучал принципы нацистской геополитики и организации вермахта чилийский военачальник Аугусто Пиночет (знал Сальвадор Альенде, кого поставить во главе вооружённых сил за месяц до 11 сентября 1973 года). Боливия, где в 1920-х работал военным инструктором Эрнст Рем, превратилась в один из центров кристаллизации неонацизма — эти идеи находят здесь отклик в некоторых индейских общинах, видящих в соседях аналоги евреев… Особенно тщательно применял нацистские политтехнологи президент Парагвая Альфредо Стресснер, принявший десятки эсэсовских чинов, начиная с Йозефа Менгеле. Среди латиноамериканских офицеров в моде были короткие усики. «Эскадроны смерти» по всему континенту копировали методологию СА.

Активисты арабских национально-освободительных движений сплошь и рядом работали на фельдмаршала Роммеля. «Он окрылил меня», — писал в воспоминаниях Анвар Садат, ближайший соратник Гамаля Абделя Насера, сменивший Героя Советского Союза на посту президента Египта. Иерусалимский муфтий Амин аль-Хусейни осенью 1941-го лично встречался с Гитлером, координируясь по «еврейскому вопросу» и помогал формировать мусульманскую дивизию СС. Глава иракского правительства Рашид аль-Гайлани вступил в военный союз с Рейхом, ведя отчаянные бои с британскими войсками. От «Золотого квадрата» аль-Гайлани пошло движение «арабского социалистического возрождения» и партия Баас, закончившая Саддамом Хусейном. В Ливане фалангистскую партию создаёт глава авторитетного христианского клана Пьер Жмайель после посещения берлинской Олимпиады-1936. Партия Катаиб, сыгравшая весомую роль в ближневосточном конфликте, существует и сегодня.

Индийское антиколониальное движение было объективным союзником Оси, что бы ни думал на этот счёт Махатма Ганди. Не случайно советские газеты клеймили «фашистом» Джавахарлала Неру. В независимой Индии неонацизм консолидировался в Союзе добровольных слуг родины, лидер которого Бала Тхакре не скрывал преклонения перед Гитлером. Борцы за независимость Индонезии откровенно ждали японцев как освободителей от голландских колонизаторов. Лишь в Китае пронацистская позиция была маргинальной среди националистов — японские союзники Гитлера были худшими врагами китайцев.

Пожалуй, нигде после Второй мировой войны неонацизм не укоренился так прочно, как на Юге Африки. Прогитлеровская организация белых расистов «Оссева Брандваг» (труднопереводимое с бурского языка африкаанс словосочетание, означающее нечто вроде «Часовой бычьей упряжки») де-факто пришла к власти после провозглашения независимости Южно-Африканской Республики. Балтазар Форстер и Питер Бота в молодости преследовались британскими властями за прогерманскую агитацию. Международная изоляция ЮАР позволяла не скрывать реальных симпатий — портреты Гитлера висели в официальных учреждениях режима апартеида, особенно в следственных кабинетах Бюро госбезопасности. Но было бы упрощением связывать африканский неонацизм только с белым расизмом. Эту идеологию некоторые исследователи упорно приписывают Фронту национального освобождения Анголы, насаждавшему племенное превосходство баконго под руководством бывшего маоиста Холдена Роберто. «Чёрным Гитлером» прозвали главаря зимбабвийских погромщиков Черджераи Хунзви, звавшего негритянских батраков раз и навсегда свести счёты с белыми фермерами.

С начала 1990-х сдвинулись горы сотрясённого континента. «Волны геополитических процессов, идущих в СССР, придают второе дыхание закрытым неофашистским центрам от Колумбии до Тибета. Целенаправленное воссоздание эсэсовских структур в той же Прибалтике ужасает мировое сообщество», — с тревогой отмечали вдумчивые аналитики. Веер неонацистских вспышек прокатился от Эстонии до Киргизии. Мгновенно возродились расистско-националистические движения в Венгрии, ультраправые организации в Польше, погромные группировки в Чехии. Второе дыхание реваншистским структурам Германии придало воссоединение с ГДР. Национал-сепаратистский и исламистский напор с Северного Кавказа сошёлся в клинче с бешеной ксенофобией российских организаций, подобных РНЕ и ДПНИ, примитивно переформулирующих «квазиарийские» завихрения под Розенберга…