Читаем Финал в Преисподней полностью

В послефранкистской Испании фашистскую эстафету перехватили ультраправые типа «Новой силы» фанатичного франкиста Бласа Пиньяра. Фашистской организацией стала «Испанская солидарность» жандармского полковника Антонио Техеро, попытавшегося совершить неофранкистский переворот в феврале 1981 года. Однако эти группы, при всей их решительности и готовности к кровопролитию, остались на обочине. Испанское общество сошлось на демократическом консенсусе. Бескровный переход к демократии видится испанцам как основной смысл франкистского сорокалетия.

В Португалии фашистские тенденции проявлялись ещё слабее. До некоторой степени они усматривались в салазаровских общественных организациях типа «Португальского легиона». Однако строгий профессор не давал им прорываться наружу. Заметнее они стали после «революции гвоздик» 1974 года, когда коммунистическая угроза спровоцировала жёсткий отпор. В созданном генералом Антониу ди Спинолой Демократическом движении за освобождение Португалии (МДЛП) и особенно в его силовой структуре — Португальской армии освобождения ощущалась твёрдая рука штурмовых радикалов «фрейкоровского» толка. Загремели выстрелы и взрывы. Нашлась и массовая опора — тысячи португальцев, бежавших из африканских колоний, захваченных коммунистами. Но коммунистическая атака была отбита широкой демократической коалицией, от консерваторов до социалистов. Видя это, Спинола сам распустил МДЛП и ПАО. После этого в фашистах не оказалось нужды. Нацистов в Португалии практически не оказалось. Как, впрочем, и в Испании.

Нацизм во Франции сразу и непоправимо скомпрометировался как национальный враг. Коллаборационистский режим маршала Филиппа Петэна сам по себе был схож с франкизмом, а не с гитлеризмом. Фашистские структуры, подобные Французской народной партии бывшего коммуниста Жака Дорио и Национально-народному объединению бывшего социалиста Марселя Деа, превратились в подотделы гестапо на подхвате у штандартенфюрера Кнохена. Интересные идеологические конструкции Деа и политические технологии Дорио ушли далеко на задний план. После освобождения Франции никто, разумеется, не признавал идейного родства с ними.

Однако Союз защиты торговцев и ремесленников — Союз французского братства, созданный в 1953 году лавочником Пьером Пужадом, повторил их установки. Синдикализм, борьба против крупного капитала и бюрократического государства с его «налоговой инквизицией», культ «настоящего француза, честного работяги», популистский уличный драйв более чем пересекались с двадцатилетней давности лозунгами Дорио. От пужадистского движения пошёл и нынешний Национальный фронт Жан-Мари Ле Пена, в юности участника Сопротивления, на старости лет превратившегося в жупел фашизма.

32-го президента США Франклина Делано Рузвельта многие называли «Сталин Делано». Казалось бы, где Сталин, там и Гитлер. Однако в Северной Америке нацизм не прижился в сколько-нибудь заметных масштабах. Военный журналист Джордж Рокуэлл основал в 1959 году Американскую национал-социалистическую партию, начал агитировать против евреев, которых автоматически приравнивал к коммунистам. Его немедленно отчислили из армии без пенсии. Партийцев регулярно били на улицах. Уже на следующий год, после требования отправить евреев в газовые камеры, Рокуэлл оказался в дурдоме. После такого оборота он приумолк о евреях и занялся неграми, сойдясь с Ку-Клукс-Кланом. Довольно обычная для Америки история, не стоившая того, чтобы городить огород с нацизмом.

В 1967-м Рокуэлла убил товарищ по партии, претендовавший на лидерство. Партия, однако, существует и сегодня, на потеху республиканцам и демократам. Её лидер Рокки Сухайд довольно активен в Интернете. Что любопытно, единственным союзником американских нацистов остаётся движение чёрных расистов «Нация ислама» — те и другие за расовую сегрегацию, а иных союзников ни те, ни другие всё равно не имеют… Не приживаются такие вещи в англосаксонском мире. Пели же лондонские докеры: «Нет, здесь это не пройдёт, не пройдёт никак».

Европа и Америка наработали мощный иммунитет. Иначе обстояли дела в «Третьем мире». Исламский ареал, Восточная Азия, Латинская Америка, отчасти даже Чёрная Африка оказались более предрасположены к восприятию неонацизма. Этому способствовало хотя бы то, что Германский рейх и Японская империя воспринимались как антиколониальные силы, союзники против Британии, Франции, Голландии.