В те же недели гестаповские источники «выявили» нетрадиционные половые связи главкома сухопутных войск. Очная ставка фон Фрича с негодяем-шантажистом проходила… в кабинете беспредельно возмущённого фюрера (подзабывшего свою пятнадцатилетнюю дружбу с покойным Ремом). Генерал категорически отрицал предъявленные обвинения, но вынужден был подать в отставку. Его сменил кейтелеподобный Йодль. Вскоре «выяснилось», что Фрич «стал жертвой серии недоразумений», включая «перепутанную» фамилию. Подставной псевдопартнёр попал в гестапо и уже не вышел оттуда. Однако о восстановлении Фрича в должности не было речи, он искал смерти и нашёл её в польской кампании сентября 1939-го, став первым немецким генералом, погибшим во Второй мировой.

«Дело Бломберга-Фрича» обозначило тенденцию радикальной нацификации вооружённых сил. Прошедшая партийную обработку военная генерация из второго эшелона постепенно заменяла генералов-традиционалистов прусской школы, носителей дворянских традиций кайзеровской эпохи. Но и этого было мало. Параллельно формировались особые вооружённые силы — войска СС, строившиеся по типу регулярной армии, но непосредственно подчинённые не государству, а партии.

Смерть и мир

О миролюбивых принципах внешней политики партии

Производители вооружений, командующие войсками, отдельные эффективные менеджеры типа Артура Небе были конкретно нужны гитлеровцам и потому оставались в игре. Но консервативные политики исключались из системы власти. Уже 3 июля 1934 года фон Папен подал в отставку с правительственного поста и отбыл послом в Австрию. Там его поимели вторично: он много сделал для мартовского аншлюса в 1938-м, после чего нацисты убили двух посольских сотрудников и погнали Папена дальше, теперь послом в Турцию. К сугубо техническим функциям свелась деятельность министра финансов Шверин фон Крозика.

Последней дошла очередь до дипломатии, где нацисты дольше, чем где-либо наступали себе на горло. С начала 1933 года внешнеполитический курс Рейха вырабатывался в трёх параллельных центрах: соответствующем отделе НСДАП во главе с партидеологом Розенбергом, министерстве иностранных дел Константина фон Нейрата и «бюро Риббентропа», непосредственно замкнутом на Гитлера.

Иоахим фон Риббентроп, гвардейский плейбой, удачливый коммерсант-виноторговец, гедонист и баловень судьбы, работал лично на фюрера. В НСДАП он вступил только в 1932-м, наблюдая стремительное движение партии к власти. Прежде того он не имел никакого отношения к нацизму, был безразличен к его идеологии и чужд ему ментально. Во всём гитлеровском проекте он видел лишь собственную карьерную сторону. Но его паркетная ловкость, гибкость и хитроумие были перспективны на дипломатическом поприще. Гитлер умел разбираться в людях, оценил Риббентропа и держал его на старте.

Альфред Розенберг упёрто подгонял внешнеполитические концепции под идеологическую доктрину. Барон фон Нейрат был дипломатом старой кайзеровской школы. Его пребывание на министерском посту было одним из условий, на которых Гинденбург назначал Гитлера канцлером. Он быстро эволюционировал в нацистском русле, однако в целом предпочитал прагматичную линию. Гитлеру, разумеется, была ближе расистская геополитика Розенберга, но в первые годы фюрер вынужденно отдавал приоритет профессиональным дипломатам.

Собственно, на первом этапе они вполне оправдывали себя. В 1933–1936 годах гитлеровская внешняя политика являла собой дымовую завесу, прикрывавшую реальные планы партии. Из речи в речь, начиная с 30 января 1933-го, фюрер подчёркивал миролюбие своего режима. Его майская речь в рейхстаге буквально потрясла мир: «Германское правительство убеждено, что сегодня может быть лишь одна задача — обеспечение мира во всём мире». Несколько дней спустя Гитлер ещё раз развернул свою «программу мира»: «Мы не хотим войны и никогда не будем подчинять себе чужие народы». Профессионалы фон Нейрата успешно доводили эти выступления до иностранных коллег, уточняли и конкретизировали.

Эта работа возымела действие. Даже такой искушённый политик, как Дэвид Ллойд Джордж, посчитал, будто Германия претендует лишь на равноправную роль в «европейском концерте». Даже выход Германии из Лиги Наций в октябре 1933 года — первый крупный шаг Гитлера на международной арене — был воспринят с сожалеющим пониманием. Европейская элита сознательно закрыла глаза на инициированный из Берлина неудачный июльский путч австрийских нацистов 1934 года, в ходе которого был расстрелян эсэсовцами канцлер Энгельберт Дольфус, ориентировавшийся не на нацистскую Германию, а на фашистскую Италию. По-настоящему протестовали против нацистского беспредела в Австрии только два государственных руководителя — Сталин и Муссолини.

Фюрер точно рассчитал: Европа, где уже начинает бурно расцветать политкорректность, не просто не хочет, она боится войны. И с шизофреническим упорством будет верить берлинским пацифистским речам, а не собственным очам.