Пока Гитлер описывал свою борьбу, НСДАП, в которой нелегально состояли несколько сот активистов, переживала нелёгкие времена. Провал «Пивного путча» не прошёл даром. Партия была запрещена, штурмовые отряды распущены, главари расселись по камерам, разъехались в эмиграцию, залегли на дно, приструнились. Продолжал бороться по-военному стойкий и по-крутому отмороженный Рем, частично восстановивший СА под временным названием «Фронтбанн» — но именно к нему Гитлер проявлял демонстративное охлаждение. Руководящие полномочия фюрер временно делегировал Розенбергу, однако все усилия расового мистика уходили на грызню с Эссером и Штрейхером. Ситуация объективно складывалась в пользу внебаварской части нацистского актива, до 1924-го пребывавшей во втором эшелоне.

НСДАП в свои первые годы действовала в консервативно-католической аграрно-ремесленной Баварии. В индустриальных регионах Германии, средоточиях крупного капитала и организованного пролетариата, её функции выполняла Немецкая народная партия свободы (ДВФП), ставшая подлинной структурой германского фашизма. Здесь дули совсем иные ветры. Баварские песенки насчёт «арбайтен швайнен» в этих местах не прокатывали. «Рабочий считает себя носителем нынешнего государственного строя, — говорил яркий лидер нацистов Северо-Запада Альберт Фольк. — И мы ничего не добьёмся, если будем приписывать нужду и унижение одной лишь революции».

Непричастная к «Пивному путчу» ДВФП не подверглась запрету. Её лидеры не были скомпрометированы провалом и довольно-таки позорным бегством. Но руководящий партийный триумвират символизировал всю идейно-политическую рыхлость и разрозненность фёлькише.

Парадным лицом ДВФП выступал Людендорф (достойно прошагавший 9 ноября сквозь полицейскую цепь), в личности которого с возрастом всё более проступали черты психопатологии. Он по-прежнему грезил о военно-монархической диктатуре, не имея ничего похожего на конкретный план её установления. Недалеко ушёл Альбрехт фон Грэфе, типичный консервативный аристократ, ностальгировавший по кайзеровской монархии. Его позиция была противоречива в определении: выступая за парламентские методы борьбы за власть, он категорически отвергал популизм, избегал обращения к массам. Особенную идиосинкразию фон Грэфе испытывал к «заражённым марксизмом» рабочим, составлявшим основу электората в ключевых землях Германии. Где и как набирать голоса для завоевания парламентского большинства, фон Грэфе не пояснял, явно рассчитывая не столько на избирательные успехи, сколько на внутриэлитные комбинации. Но и в этом расчёте содержался кардинальный прокол: поддержку крупного капитала и высшего чиновничества могла получить партия, популярная в массах. Разрешить это противоречие брался третий триумвир ДВФП Грегор Штрассер.

Этот человек был потенциально способен возглавить германский фашизм, тем самым предотвратив ужасы гитлеровского нацизма и Второй мировой войны. Достойный бюргер-аптекарь, далёкий от буржуазно-аристократической «золочёной сволочи», но удержавшийся от выпадания в пролетариат. В боевом 1919-м доблестный фрейкоровец. Высококвалифицированный фармацевт, химик с учёной степенью, профессионально связанный с менеджментом высокотехнологичных секторов — химического и электротехнического. Наконец, по всем отзывам, просто красавец мужчина. Во всех смыслах воплощение немецкого идеала.

Боевые братья

Грегор Штрассер олицетворял популистскую социалистическую тенденцию фёлькише и активно проводил эту линию в НСДАП. Ещё радикальнее выступал его младший брат Отто, начинавший левым социал-демократом. В гражданскую войну 1919-го братья воевали по разные стороны: 27-летний Грегор командовал белым фрейкором, 23-летний Отто — «красной сотней». Стрелять друг в друга им не привелось, на родственных отношениях это не отразилось. В НСДАП и ДВФП правый и левый социалист действовали в прочном тандеме.

Оттеснив далеко на задний план Людендорфа и фон Грэфе, братья интенсивно формировали фашистские пролетарские ячейки. В короткий срок им довольно многое удалось. Особенно если учесть, что действовать приходилось в цитаделях СДПГ при заметном влиянии КПГ.

Секретарские обязанности выполнял при Грегоре Штрассере малозаметный Генрих Гиммлер. Несравнимо больше шума исходило от Йозефа Геббельса, возглавлявшего пропагандистский аппарат. На страницах учреждённого Штрассерами теоретического журнала он изливал свою лютую ненависть к капитализму «во всех видах», панегирики Советской России, большевизму и лично В. И. Ленину («Еврей-большевик понял Россию лучше любого царя!»). Вокруг Штрассеров сгруппировался костяк радикальных активистов типа Альберта Фолька. К этой группе принадлежал лидер берлинских нацистов Эрнст Шланге. В качестве умелого и решительного организатора отличался Карл Кауфман. Идеологически левый радикализм генерировал Фридрих Гильдебрандт, с особенной неприязнью относившийся к «зажравшемуся» Гитлеру.