Читаем Филумана полностью

– Истинная правда. Но с металлами все наоборот: чем тверже металлы, тем быстрее две поверхности склеиваются. Если особо твердые сплавы, тогда вообще почти мгновенно. А мечи, ножи – их как раз из таких сплавов и делают!

– Мечи, ножи – туда им и дорога. Пусть бы хоть все по-склеивались, меньше смертоубийств было б. Но у вас же есть металлические деньги!

– Верно. Как же богатому человеку без денег! Но они ведь из мягких, благородных металлов – золота, серебра. Эти могут лежать годами и не превратиться в единый, неразделимый кусок. А и превратятся – так ничего, их переплавить заново труд небольшой.

– Как – серебро, золото? А мелкая монета? Я же сама слышала, как ваш Никодим за сведения обо мне расплачивался медной мелочью с хозяином постоялого двора в Суроже! Будто я и не княгиня, а так – не пойми не разбери что!

Михаил чуть порозовел: – Негодник! Обязательно прикажу, чтоб так больше не делал! Но, княгиня, у нас самая мелкая монетка – это серебряный грошик. Медь липнет так, что горсть монет – если б какой-то безумец рискнул отчеканить монеты из меди – уже через полчаса превратилась бы в комок! Склеились бы не только плоскими частями, но даже острыми краями…

– Подождите, князь, но металлы ведь применяются не только для оружия. На кухне тоже. Медные ступки делают у вас?

– Ваша правда, ступки из меди бывают. Но пестик для этой ступки всегда каменный! Или деревянный. – Вот! – обрадовалась я. – Вот и отличие, которое я искала! Я же чувствовала, я же говорила, что разница между нашими мирами должна быть. И не в гипнозе дело, а в том, что физика вашего мира какая-то не такая!

– Физика? Это там, где закон сохранения энергии? Вы ж, княгиня, утверждали, что выше законов физики ничего и не бывает? Что они везде одинаковы! А теперь говорите прямо противоположное?

– Не путайте меня, князь! То я говорила про один закон, он – да, неизменный. А сейчас говорю про другой. Даже и не про закон, наверно, а про константу. Точно! Ваш мир, видимо, отличается от нашего какой-то физической константой! Или не самой константой, а ее значением. У нас она, к примеру, пять единиц, а у вас – двадцать пять! Или наоборот.

– И что, каких-то двадцати единиц достаточно, чтобы у вас мечи не склеивались между собой? – с сомнением спросил Михаил.

– Опять вы со своим холодным оружием! Речь о серьезных вешах. Константа – это такое условие. Для начала чего-то. Ну вот: вода превращается в лед при нуле градусов. А если бы она леденела при ста градусах? Тогда здесь все вокруг нас было б во льду! И мы сами мгновенно бы умерли, потому что кровь у нас тоже бы заледенела! Поняли теперь, как важна неизменность физических констант?

– Не очень… – вежливо сказал Михаил. – Вы так быстро произнесли уйму незнакомых слов, что я несколько запутался.

– Так вот откуда такая невероятная, мистическая доверчивость антов! – не слушая князя, пробормотала я в возбуждении. – Оказывается, просто какие-то электроны быстрее перескакивают со своих орбит на другие, соединяя вместе две кристаллические решетки двух кинжалов, – и никакой мистики!

– Княгиня, – нерешительно уточнил Михаил. – Вы считаете, что души антов прилепляются навсегда к господам так же, как кинжал прилипает к мечу?

– Э, снова вы с душами! – поморщилась я. – Душа – это грубое слово, за которым скрывается конгломерат миллиардов Процессов, ежесекундно происходящих в нашем теле и, в частности, в головном мозге! Нормальных физико-химических процессов!

– Душа в вашем мире —это грубое слово? —поразился Михаил.

– Князь, – строго сказала я. – Вы опять пытаетесь меня сбить. Не грубое слово, нет! Но как обобщение – грубое. В смысле – некорректное. Скажем так: большому числу придающее значение маленького. А на самом деле ведь в теле не душа – а кровь, клеточные мембраны, синаптические узлы нервных окончаний. И везде – металлы! Не в атомарном виде, в составе соединений с другими химическими элементами, включенные в органические молекулы, но все-таки реагирующие на межатомарные взаимодействия несколько по-иному! И мир людей – меняется… А всего-то: диамагнетики перешли в ферромагнетики!…

Михаил смотрел на меня уважительно, одновременно пытаясь сложить мою сбивчивую речь во что-то внятное. Причем так, чтобы я не догадалась о его мучительных усилиях. Напрасный труд – я обо всем догадалась по его лицу!

Но слишком интересные вещи открывались, и мне некогда было разбираться в мелких недоговоренностях. Я увлеченно бормотала: – То-то мне все время казалось, что неспроста эти странности!

И вдруг с ужасом осознала, что вокруг происходит что-то неправильное.

– Князь, – севшим голосом проговорила я. – Вокруг много людей!

– Разумеется, княгиня, – откликнулся он, все еще пребывая в задумчивости. – Одной охраны сколько!

– Князь, – просипела я. – Это чужие люди! Они повсюду. Нас окружают. Это злые, бешеные люди, думающие об одном – как всех нас убить!

– Княгиня, из кареты – ни ногой! – быстро сказал Михаил и выскочил наружу.

Я и ахнуть не успела. Только припала к оконцу.

– К бою! – заорал Михаил. В руке у него уже блистал меч. – Занять оборону!…