Читаем Филумана полностью

Трагический опыт был учтен. Никодим, не подходя, цокнул кресалом, запаливая ветошь. И когда небольшой факел занялся, все так же не приближаясь, точным броском направил сноп огня на залитое мерзкой поганью место.

Ахнул метровый столб пламени, опаляя все вокруг. Я, закрываясь руками, еще отступила, мои спутники возбужденно загалдели: сосна, прогорая посередине, на глазах разваливалась пополам.

– Вот это скорость, – пробормотала я.

– Да, – гордо подтвердил Михаил. – Книжник-книжник, а иногда такие штуки раскапывает в старинных рукописях!

Пламя выжрало довольно широкий проход и стало стихать на глазах. Окружающая сырая зелень не занялась, и, похрустев сухими мертвыми сучками, огонь угас. Все закончилось почти так же быстро, как и началось. Наступила оглушающая тишина.

Я закрыла ослепленные пламенем глаза и только тут поняла причину столь оглушительной тишины чужое присутствие на чисто исчезло. И присутствие номер один, и номер два. Я так привыкла к легкому, как зудение, фону чьего-то разлитого по пространству внимания, что даже почувствовала себя одинокой и брошенной.

– Их не стало, князь.

– Кого? – спросил Михаил, наблюдая, как топорами расширяют проход, проделанный пламенем.

Я кратко описала ему свои ощущения. Описания его не порадовали.

– И вы думаете, что это нечисть? – хмуро поинтересовался он.

– Ну не люди же! – возмутилась я, заподозрив, что мне не доверяют.

– Да не могли они так близко к нам подобраться. – Князь обращался ко мне, но, похоже, больше уговаривал себя. И уговорить не смог. И ему это совсем не нравилось.

– Моя Витвина да еще ваша Филумана… Они не на версту – на две, на три должны были всю нечисть в округе разогнать! Вот что, княгиня. Когда в следующий раз почувствуете нечто подобное, постарайтесь мне указать хотя бы на пару искорок, о которых вы упоминали.

– Думаете, они появятся снова?

– Тут и думать нечего, – вздохнул он. – Если появились два раза, то на третий вернутся обязательно.

* * *

– Княгиня, – задумчиво промолвил князь, когда мы уже миновали обгоревшие половинки ели. И смолк.

Я покорно ждала. Наверно, он сейчас начнет поподробнее расспрашивать меня о подглядывающем за нами враге?

Но он, похоже, об этом и думать забыл. Отвернувшись от каретного оконца, он пристально вглядывался в мое лицо.

– Вы, княгиня, наверно, любите окружать себя таинственностью. Но скажите хоть словечко: откуда, как вы появились – такая красивая, смелая, решительная. Вошли к нам, не боясь ни молвы, ни крови…

– Крови? – – Это поговорка такая. Простите, княгиня, я не имел в виду кровавые раны.

– А я как раз вот крови и не боюсь – даже самой большой! – не сдержалась я, чтоб не похвастаться.

Михаил удивленно поднял свои соболиные брови.

– Не в том смысле, как вы могли подумать! Не резни, не боевых действий – просто крови. В моих руках ее столько перебывало! – Кровь на ваших руках? – Михаил с большим сомнением разглядывал мои сложенные на коленях ручонки.

– В руках. В! – подчеркнула я, – Видите, вы хотите, чтобы я рассказала о своем мире – целом мире! А я не могу, оказывается, объяснить вам самых элементарных вещей…

– «Элементарных» – это, верно, простых?

– Очень верно, князь! – смеясь, сказала я. rv Но Михаил был серьезен как никогда: – Не могу согласиться, княгиня. Все, что связано с вами, – совсем не просто. Но начнем с малого. «Кровь в руках» – это как понимать?

– Как самые рутинные лабораторные исследования, – скучно объяснила я. – Пора признаться, князь. Никакой княгиней я в своем мире не была. Ха! Даже в мединститут не поступила! Не смогла. Хоть и пыталась два года подряд. Но вам, конечно, не известно, что такое «мединститут»?

– Увы мне… – развел руками Михаил.

– А университет?

Он отрицательно покачал головой.

– Как это? – не поверила я. – В Средневековье уже были университеты! Мы их проходили в школе… Постойте, а хоть слово «школа» вам о чем-нибудь говорит?

Михаил только виновато улыбнулся.

– Как же тогда у вас получают образование? – поразилась я. – Вот вы, князь, человек явно образованный. Где вы учились?

– Смотря чему, – смущенно потупился князь.

– Ну не краснейте, – подбодрила я его. – Я же спрашиваю не про искусство любви. И даже не про умение драться на мечах. Вы ведь умеете драться на мечах?

– Военную-то науку я хорошо освоил, – с немалым облегчением признал Михаил, – Но эта наука познается в основном возле конюшни, где упражняются воины. А закрепляется – в бою.

– Но книжное образование вы все-таки получили? – допытывалась я.