Читаем Филипп Красивый полностью

7 марта старый граф Фландрии Ги де Дампьер умер в своей тюрьме в Компьене. Его старший сын Роберт де Бетюн, ставший новым графом, был освобожден вместе со своим братом и многими другими заключенными. После некоторых приготовлений договор был скреплен в небольшом городке к югу от Парижа, Атисе, ныне Атис-Монс, 24 июня 1305 года. Графству Фландрии надлежало выплатить королю колоссальную компенсацию в размере 400.000 турских ливров в течение четырех лет и ежегодную ренту в размере 20.000 ливров, обеспеченную залогом имущества семьи де Дампьер за пределами графства. Кто же должен был платить в реальности? В основном это жители городов, за исключением лелиартов, которым также должна была выплачена компенсация за ущерб, нанесенный во время войны. Фландрия также должна была содержать армию из 500 человек для короля в течение одного года. Стены Брюгге, Ипра, Гента, Лилля и Дуэ должны были быть снесены, оставив города беззащитными. Наконец, для Брюгге было назначено особое наказание из-за заутрени в 1302 году. Чтобы подчеркнуть моральную сторону вопроса, 3.000 жителей города должны были совершить паломничество, 1.000 из них в Святую землю, остальные, возможно, в Рим и Сантьяго-де-Компостела. "Король, наш сеньор, может наказать, паломничеством три тысячи человек из города Брюгге и его окрестностей, тех, кто покажется ему наиболее виновным в прошлых проступках: если ему будет угодно, тысяча поедет за границу, и две тысячи туда, куда он укажет, по ту сторону моря, и на столько, на сколько ему будет угодно. Упомянутые лица должны быть принуждены упомянутым монсеньором Робертом Фландрским и его братьями, дворянами, добрыми городами и народом Фландрии совершить паломничество, которое наш государь король назначит им в течение трех месяцев, которое упомянутый монсеньор Роберт Фландрский или его преемники должны будут совершить по приказу упомянутого нашего государя короля". Три тысячи мужчин — это 10 % взрослого населения Брюгге и 50 % рабочей силы занятой в  текстильном производстве.

В качестве гарантии исполнения договора король получал внутренние крепости Лилля, Дуэ, Бетюна, замки Кассель и Кортрейк, а Роберт де Бетюн автоматически подлежал отлучению от церкви в случае невыполнения обязательств. Атисский договор, настоящая кабала, мог вызвать только ненависть и недовольство фламандского населения, особенно рабочего класса, которому предстояло нелегкое испытание. Города отказались ратифицировать договор и обвинили Роберта де Бетюн в желании воспользоваться этим соглашением для удовлетворения личных интересов. Пока ремесленники расплачивались за войну, семья Дампьеров укрепляла свои связи с французской знатью посредством браков: Жан де Намюр женился на дочери графа Клермона, а внуку Роберта де Бетюн, Людовику, была обещана Изабелла, дочь графа Валуа. В связи с трудностями, возникшими при ратификации договора, перемирие было продлено до Пятидесятницы 1307 года: если договор не будет выполнен к этой дате, граф должен был вернуться к королю в качестве пленника.

Для Филиппа Красивого установление мира во Фландрии имело, по крайней мере, одно важное преимущество, которое заключалось в облегчении его финансового бремени и в попытке вернуться к полноценным деньгам, которых давно требовала буржуазия. С начала конфликтов в 1294 году качество денег в обращении неуклонно ухудшалось. Монеты становились все легче и имели все меньшую ценность. В мае 1305 года королевские мастерские начали чеканить серебряные монеты с более высоким содержанием серебра: 31 % для турских и 38 % для парижских ливров. Но драгоценного металла не хватало, и поэтому, пишет Жан Фавье, "старые деньги пустили в оборот по старому курсу, а новые деньги получили курс, основанный на ослабленных деньгах 1303–1305 годов". Турский грош — который теперь содержал двенадцать серебряных денье, то есть 100 за 100, тогда как предыдущий содержал только девять (75 за 100) — являлся законным платежным средством за 42 с половиной турских денье, тогда как грош при Людовике Святом, на который делается ссылка, стоил 12. Поэтому то, что было объявлено как возвращение к полновесной монете, долгое время было лишь робким восстановлением прежнего. Вас не удивит тот факт, что читатель XXI века понимает в этом не больше, чем человек XIV века. По сравнению с этими изменениями, введение "новых франков" или евро было детской забавой, однако оно вызвало определенную панику среди некоторых слоев населения. Легко представить себе, какова была эта сумятица для средневековых потребителей. В течение нескольких месяцев царило замешательство. Говорили, что плохие деньги вытесняют хорошие, но все же необходимо было уметь определять, какие деньги хорошие, а какие плохие.