Читаем Ферзи полностью

— Это была целая серия свитков про приключения бравого отряда! У нас в группе ей все зачитывались взахлёб и даже шили себе похожие костюмы, у кого денег побольше было. Да мы с Танкой, помнится, всё свободное время играли в бесстрашного Капитана Эла и его драконьих наездников.

— Так это оттуда у тебя такое прозвище осталось?

— Ага. Я всегда была Капитаном Элом, как самая ловкая и быстрая, а Танка для всех отыгрывала Тёмного генерала в бордовой общажной скатерти вместо плаща. Уж очень у неё натурально зловещий хохот получался. Ей, почему-то, все эту роль забыли, а вот ко мне имя и привязалось. Хорошо ещё, что Капитаном не называют.

— Так что сейчас злодеем, получается, выступаю я? — хитро прищурился Снежев и попытался сделать, по его мнению, самое злодейское лицо, хотя с его степенью потрёпанности это было не так уж и обязательно.

— О да! Самым коварным и страшным за всю историю княжества! — задорно расхохоталась девица, пихнув спутника локтем.

За разговором молодые люди не заметили, как подошли к воротам «Стойбища». Постоялый двор опустел. И без того немногочисленный люд спешил как можно скорее отправиться в путь, опасаясь повторения вчерашней грозы и отчаянно проклиная совершенно расплывшиеся от дождя дороги. Местные выпивохи, сбежавшиеся с самого рассвета, а, может, так и не покидавшие уютное пристанище блудливых душ, кружили у порога харчевни, выветривая лишний хмель, пока крикливая хозяйка подгоняла мальчишку-уборщика, выметавшего остатки вчерашнего гуляния из общего зала. У коновязи, потрясая истёртой палкой, сидела похожая на загулявшего лешего нищенка, веселя трезвеющих выпивох своими бессвязными выкриками и зловещими воззваниями к Триликому. Вчерашняя группка подмастерьев заканчивала укладывать пожитки, как-то настороженно поглядывая на зашедшую через главные ворота потрёпанную парочку возмутителей спокойствия.

— Вот не поверишь, Виль, — невольно зашептала девушка, осторожно подёргав стоящего рядом парня за руку, — какое-то у меня нехорошее предчувствие сейчас образовалось. Вот совсем нехорошее.

В ответ юноша только хмуро кивнул и направился к арендованной комнате. Вид стоявшего с краю дома радости тоже не прибавил, поселив в душе травницы целый сонм неясных, но вполне себе хмурых и пугающих предположений. Распахнутое окно с сиротливо торчащей наружу застиранной оранжевой занавеской было настолько нехарактерно для любящей аккуратность и закрытые пространства духовника, что уже само по себе внушало подозрения. При приближении к дому предчувствия Алеандр Валент подтвердились самым пугающим и холодящим душу образом. Завидев открытую нараспашку дверь девушка, уже не тратя времени на пустые сомнения и переживания, бросилась к дому, наплевав на опасность повстречаться с битым стеклом и утягиваемого следом недоумевающего вора.

— Ох, ты ж, мать твою… — потёрянно выдохнула травница, так и застыв в дверном проёме, продолжая судорожно сжимать руку переставшего вырываться Снежева.

По комнате потерянно и дико гулял прохладный утренний ветер, рассеянно шаря по стенам в поисках остатков скромного тепла от натопленной вечером печи. Только вот последние крохи его, очевидно, были уже давно растащены ранее, оставляя комнату стерильной от какого-либо намёка на обжитость. На полу сиротливо валялись табуретки, задрав к потолку тощие покрытые червоточинами ножки. С наспех приставленного к стене стола криво свисала, застиранная до безобразия скатерть, метущая кисточками углов покрытый грязными разводами пол. И лишь матрасы на полатях были убраны верно и даже сложены ровной стопкой в отдалённом уголке, что пугало едва ли не больше, чем всё уведенное ранее, поскольку изначально их края были крепко прибиты к доскам. Ни на валявшиеся по всей комнате общие пожитки, ни на оставленную их сторожить Чаронит в царящем беспорядке не было и намёка.

— Это она что, — удивлённо и, кажется, немного обиженно поинтересовался вор, — нас что ли ща кинула, смывшись со всем добром единолично?

— Не пори чушь! — возмущённо вскрикнула девушка и хотела отвесить нерадивому вору подзатыльник, но не дотянулась, поэтому лишь окатила его волной презрения и негодования. — Танка бы никогда так не поступила. Не стала бы она одна уходить со всем добром, не зная точного направления. Тем более, что у меня были её лапти, а в мои туфли она банально не влезет. Тут что-то не то…

— Что не то? — раздражённо сбросил с себя чужие руки и принялся с остервенением копаться в горе матрасов Виль. — Нас надули, как малолеток! Ещё, небось, и страже накапала!

— Да иди ты в сфагнум! — рявкнула Валент, выбегая на улицу.