Читаем Ферзи полностью

Если во времена здравствования Артэмия Изотовича его супруга выделялась лишь мещанской экстравагантностью, лёгкой взбалмошностью и умеренной склочностью, замечательно оттенявшими спокойствие, сдержанность и утончённость самой Анэтты, то теперь госпожа Важич совершенно вышла из-под контроля и разумному влиянию со стороны давней подруги не поддавалась, жадно набрасываясь на всяческие модные новинки. Словно вдова спешила добраться ощущений и благ, коих лишена была в юности, пока супруг с трудом пробирался по карьерной лестнице.

— Ах, милая Альжби, как же я тебя понимаю! — взмахнула тоненькими руками незаменимая секретарша, участливо заглядывая в золотистые глаза расстроенной женщины. — Арни совершенно легкомысленен даже на работе! Представляешь, не оставил мне никаких указаний, забыл вернуть статусную печать, совершенно перепортил все официальные бланки. В кабинете такой бардак, что я только за голову хватаюсь, думая, как всё это придётся разбирать. А ведь сегодня будет большой Совет! А у меня не подготовлен текст речи для общего ознакомления, не переданы повестка дня и основные вопросы. Да что там вопросы! Я его самого не могу найти, чтобы получить допуск к записывающим кристаллам. Я же ответственная за их установку. Ах, Альжби, я удивляюсь, как ты умудряешься с ним справляться.

— И не говори, дорогая! — горячо поддержала её Альжбетта. — Сегодня ни свет ни заря подскочил и вылетел из дому, не дождавшись охраны и даже не позавтракав! А я, между прочим, вчера два часа потратила на составление меню, ожидая прихода соседей, которые так хотели встретиться с моим сыночком. Вечно он так, срывается, ничего не объяснят. Если судить по карте, то он сейчас в своей администрации сидит, а ведь ему нужно поправляться после вчерашнего. Он такой бледненький…

Казалось, госпожа Ризова стала не менее бледной. Во истину для хорошей секретарши позор и высшая степень некомпетенции не знать, где сейчас находится твоё непосредственное начальство, тем более, если находится оно на рабочем месте, в то время, как ты разыскиваешь его дома. Едва дослушав полезную, но весьма утомительную лекцию относительно состояния здоровья нового Главы и чудом отвертевшись от предложения чая, женщина вылетела из дома давней подруги, истово желая своевольному молокососу провалиться на месте, а лучше отдать концы прямо посреди Совета, чтобы никому даже в голову не пришло обвинить её в плохом выполнении возложенной на неё великой миссии. Логично было бы отправиться прямиком на остановку общественной ступы, если уж своей Ризова не имела, да и соответствующих документов на управления получить не сподобилась, однако женщина не стала утруждать себя даже выходом за калитку. Со всей возможной независимостью она продефилировала к хозяйской ступнице выбирать транспортное средство. Будучи приближённой к хозяйской семье, женщина уже давно позволяла себе одалживать у них метлы на неопределённый срок, лишь надменно хмыкая на недовольные взгляды слуг.

— Так-так, и что это тут у нас? — насмешливо протянула госпожа Ризова, наблюдая за быстро захлопывающейся дверкой подсобки.

Глубоко и основательно беременная Дилия не нравилась ей ещё больше, чем Дилия в обычном состоянии. Отёки и красноватые звёздочки проступивших сосудов на бледном маленьком лице, неуловимо напоминающем мордочку какого-то грызуна, вызывали у Анэтты Ризовой невольное передёргивание, а совершенно нелепо прилипший к позвоночнику тазик с торчащими по бокам тонкокостными ручками-ножками, в миру именуемый всеми животиком, вызывал у утончённой женщины отвращение. В свои более свежие и чистые года, когда секретарша пользовалась большим спросом и меньшим уважением, ей от беременности удавалось благополучно увиливать, не всегда без помощи подпольных целителей. Перестав в результате увиливаний вообще подвергаться подобному риску, женщина ощущала себя сродни сверхчеловеку, свободному от жёстких телесных условностей и потому на прочих несчастных, вынужденных уродовать себя физиологическими последствиями, смотрела с толикой сочувствия и презрения.

Тряхнув изящно подвитыми и уложенными в хитроумную причёску кудрями, женщина бесцеремонно отворила дверь в подсобку, несмотря на слабое сопротивление изнутри. К величайшему её разочарованию в небольшом полутёмном помещении, в котором зимой хранились некоторые садовые скульптуры и лавочки, не обнаружился ни любовник, ни грабитель, ни мало-мальски интересная установка по созданию запрещённых артефактов, лишь клетка с тремя тощими длинномордыми собаками, которых, неловко извернувшись, пыталась покормить эта пережравшая утка. Только для госпожи Ризовой этот объект показался едва ли не более занимательным.

— Краковская, как интересно! — широко улыбнувшись, крикнула Анэтта, немало не заботясь о возможных слушателях и изрядно напугав и без того нервничающих собак.

— Я Важич и уже довольно давно, — тихонько заметила женщина, нервно отбрасывая в клетку кольцо кровяной колбасы и благопристойно складывая руки поверх огромного живота.