Читаем Ферзи полностью

Торговаться, продавать и покупать, как и любая травница, она умела и любила, выручая в особо удачные дни неплохие барыши, обеспечивающие хлебом в «голодное время» между стипендиями. Вот только эта любовь совершенно не распространялась на договоры и всякого рода сделки. Заполнять бланки, подписывать документы, навязывая себе мороку с лишней ответственностью, она не то что бы панически боялась, скорее, здраво недолюбливала, зная о куче возможных проблем. Поэтому не было ничего удивительного в том, что восторгов травница не испытывала и неприятный момент всячески оттягивала.

Виль отследил её шествие до самых дверей и лишь потом попытался отцепить от себя так и не возжелавшую активных действий духовника. Попытка провалилась с треском. Трещала под бледными девичьими пальчиками ворованная рубашка. Снежев тяжело вздохнул, обменявшись с ребёнком понимающими взглядами, и попытался спуститься так, представив себя сильно беременным. Неспокойное «дитятко» лишь недовольно запыхтело в худую шею и, кажется, невнятно прокляло обоих спутников. От двойного веса стремя натужно затрещало, грозя в любой момент подвести.

— Да ты её об землю жахни! — азартно подсказал мальчишка, с каким-то садистским удовольствием наблюдающий за их мучениями.

— Думаешь, в царевну превратится? — хмыкнул Виль, уже который раз примеряясь удобнее перекинуть ногу.

— Думаю, падать мягче будет, — задрал конопатый нос мелкий стервец.

«Головой об стену жахни — может воспитание проявится», — подумала про себя духовник, но предусмотрительно промолчала. Самой слазить с ужасной четвероногой скотины ей было страшно, а перенимать попавшую в затруднительное положение барышню никто не спешил.

Со второй попытки, до предела напрягая связки на руках, Вилю всё-таки удалось стать на грешную землю обеими ногами и даже ни разу не зацепить своей ношей ни седла, ни лошади.

— Ну всё, Ярита, хватит, слезай, — непривычно мягким и от того не внушающим доверия голосом заворковал парень, поглаживая девушку по волосам и словно невзначай сильнее придавливая её голову к своему плечу.

«Придушить хочет, сволочь», — догадалась Танка и с усилием воли попыталась разжать конечности. Затёкшее тело не желало повиноваться, неохотно идя на контакт с немного отошедшим от испуга мозгом. В итоге, отцепиться девушке удалось, но в левой руке остался обрывок воротника.

— А теперь слушай меня, припадочная! — совсем тихо рыкнул вор, от чего табун испуганных мурашек пробежал по телу, скрывшись в районе пяток, волоча сердце на буксире. — Ещё одна такая выходка и с нами поедет твой бледный призрак, не мешая передвижению и не привлекая лишнего внимания. Надеюсь, уяснила?

Танка испуганно закивала, не жалея затёкшей шеи. Изменения в спутнике девушку очень настораживали, если не сказать, пугали. К проявлениям мужской агрессии она была не очень привычна и не умела вовремя реагировать. Но в растерянность её привела не угроза, и даже не осознание того, что вор, на чём бы он ни специализировался, всё же криминальный элемент и далеко не лучшая компания для благовоспитанной ратишанки, а выражение глаз. Отчего-то при взгляде на них, верилось не только в угрозу убийства, но и во второе пришествие Крива. Виль уже давно ушёл контролировать съём комнат и отлавливать излишне энергичную травницу, а Яританна всё до конца не могла прийти в себя. Какое-то неприятное, холодное и словно липкое предчувствие поднималось в душе, заставляя дрожать и терять остатки уверенности. Тревога заставила позабыть о пережитом ужасе, о боли в ноге, что по ощущениям не просто гнила, а настоящим образом деревенела. Всё враз отошло на второй план. Каждый звук, каждое действие и человек в округе начинали раздражать её нежное, но так до конца и не сформировавшееся оракульское чутьё. Что-то приближалось, что-то более значимое, чем просто разрыв энергетического поля и даже стадо умрунов по главе с вурдалаком.

«Как я только докатилась до такого, — печально подумала девушка, непроизвольно сжимая в руке связку добытых в местах боевой славы трофеев и несколько успокаиваясь, — общаться с потенциальными пользователями казематов и рабочими княжеских каторг. И в придачу ещё позволять собой командовать, будто мелкая шестёрка. Предки, наверное, боки истёрли в гробах, ворочаясь. А ведь будь на моём месте мужчина или чародей с большим резервом или хоть каким-то талантом, всё было бы по-другому. Он бы уже провёл исследование, отослал бы в Замок отчёт, возможно, этот отчёт даже прочитали бы…. Хотя кого я обманываю? Чтобы у нас что-либо читали? Пока кого-нибудь достаточно богатого или влиятельного за зад не припечёт, они и не обратят внимания, а тут я со своими пророчествами чего-то хочу. Но как же это не вовремя! Как не вовремя! Если бы с нами был Арн, ещё можно было бы попытаться что-то доказать или проверить, а тут…»