Читаем Ферзи полностью

— Вилечка-а-а-а, — жалобно заскулила Алеандр и бросилась навстречу заступнику, не жалея колен и ладоней.

Резкий рывок за волосы прервал эпический заполз бравой травницы, буквально опрокинув девушку навзничь. Вереща и извиваясь всем телом, Алеандр попыталась вывернуться, но зомби не позволял даже как следует вздохнуть, придавив передними копытами корпус и с ужасающей методичностью жуя захваченные косы. Девушка уже только испуганно всхлипывала, глядя на неустанно приближающуюся к лицу пасть, представляя себя первой в истории чародейкой съеденной сумасшедшим козлом. Когда перед глазами Валент уже замаячила унизительная эпитафия на небольшой гранитной плите, что-то просвистело над головой, заставив сволочного козла отчаянно захрипеть и разжать зубы.

— Эт…эт-то б-был козёл, — испуганно заикаясь и словно оправдываясь, пролепетала Эл, глядя на корчащуюся в судорогах тварь с глубоко вошедшими в черепушку зубьями шипастой северянской короны, и, немного отдышавшись для особо непонятливых, рискнувших усомниться в силе и способностях амбициозной травницы, пояснила: — зомби-козёл.

— Не зомби, а зомбезиум — менторским тоном пояснила дотошная Чаронит, так и не оторвав лица от плеча вора. — Хаотичная эманация, негативного вектора второй или третьей степени опасности в отсутствии естественных подавителей. Первый признак зарождающегося прорыва или образования колонии умрунов. Возможны также последствия…

Лекцию по образованию мерзких плотоядных монстров, излагаемую заунывным почти загробным голосом, Валент решительно пропустила мимо ушей, с кряхтением и стонами поднимаясь на ноги и рассеянно приводя в порядок одежду и пожёванные, но почти не пострадавшие косицы. Помогать ей в этом никто не спешил, что порядком раздражало юную героиню. Победа над монстром, по её глубокому убеждению, должна была сопровождаться если не слёзным восторгом и горячей благодарностью со стороны зрителей, то хотя бы словами сочувствия и похвалой. Виль же даже с коня не удосужился слезть, скованный не желавшей отцепляться или открывать глаза Танкой. Вор лишь успокоительно поглаживал по шее нервно вздрагивающую кобылу, и пытался затянуть плотнее горловину спешно распотрошённого духовницкого рюгзака. Мелкая предательница, так бессовестно бросившая всадницу на растерзание нежити, жалась к боку товарки и подозрительно всхрапывала, не доверяя больше опасной дороге и ненадёжной новой хозяйке. Хоть глаза и уши пугливой скотины и были наспех завязаны старой воровской рубахой, коняшке хватало и обоняния, чтобы не испытывать желания находиться близ поля боя.

Так и не дождавшись полагающейся реакции, Валент досадливо тряхнула обслюнявленной гривой и с независимым видом поковыляла к поверженному врагу.

— Н-да, знатный зомбяка, прям король зомбей — хохотнула она, стараясь избавиться от предательской дрожи в голосе и серьёзно задумываясь, о пользе подобных ингредиентов в травницком искусстве.

По всему получалось, что разделывать подозрительный труп придётся именно ей, а делать это, когда всё тело по ощущениям напоминает большой синяк, а ладони сплошь покрыты разной глубины ссадинами, ой как не хотелось. Прикинув перспективы нытья ради помощи сомнительного парня, едва ли умелого в препарировании нечисти, девушка со вздохом смирилась с тем, что прекрасный набор предположительных ингредиентов останется невостребованным.

— Меня вот что удивляет, — подал голос Виль, когда травница с большим трудом водрузила своё бренное тело обратно в седло, и принялась шерудить в своей сумке в поисках средств первой помощи. — Зачем вам корона сдалась? Ведь и обычные украшения так просто не реализуешь без посредников, а тут такая, мягко говоря, экзотика.

Алеандр отвлеклась на миг от поливания покусанной ладони бледно-розовым составом с резким тошнотворным запахом и с неприязнью взглянула на отрешившуюся от мира подругу.

— Меня вот больше интересует: что корона делала в её рюкзаке, когда я точно помню, что укладывала её в свой узел.

Дальше путь продолжался в печальном и даже каком-то торжественном молчании, едва нарушаемом стуком копыт да позвякиванием столь бесцеремонно распотрошенной поклажи. Однако оно никого особенно не смущало, было необходимым и практически уютным в их исполнении. Виль, пригревшись в своей тонкой ворованной рубашке у горячего женского тела, совсем разомлел, поддавшись уговорам сонных духов, и тихонько дремал, раскачиваясь в такт размеренной лошадиной поступи. Изредка молодой человек приподнимал голову от женского плеча и настороженно осматривал окрестности пристальным значительно расширившимся после схождения отёка взглядом. Правда, бдительности ему хватало ненадолго, и упрямая дремота вновь опутывала вора своими чарами.