Читаем Ферзи полностью

— Это я ща тебе дерьмо повыколачиваю… угробьский! — тут же полез вперёд щербатый, умудряясь грозно смотреть сверху вниз на неожиданного заступника, хоть и не доставал вору и до носа.

— Бабам слова не давали, кобелёк столичный, — злобно улыбнулся Виль, неприятно растягивая в зверином оскале тонкие губы. — Бери свою кралю и шуруй отседва.

— Откуда ты, такой борзый, взялся? — брюнет невольно нахмурился и попытался обойти сослуживца, выпячивая менее впечатляющую, но вполне себе развитую грудь. — Совсем страх потерял или не видишь, что перед тобой уважаемые чародеи?

— И кого здесь уважать? — Виль насмешливо смерил взглядом ищейку, особенно задержавшись на грязном подоле, повязанной на бёдрах куртки и увешенной оберегами шее. — Сынульку какого-нибудь вшивого лавочника или мастерового, которому посчастливилось в Замок пропихнуться? Что ты о себе возомнил? Думаешь, нацепил побрякушек, как шваль портовая, и уже власть?

От такого выверта молодой и, пожалуй, действительно слегка чванливый парень, что даже для чародея одевался с излишней претензией на ратишанство, порядком обалдел. Точнее был ошарашен, но с таким выражением лица, будто, заходя в столовую, попал в отстойник для личинок гнистов.

— Это ты, пожалуй, слишком круто, — доверительно зашептала травница, решившая прийти на помощь боевому товарищу и новому пациенту. — У тёмненького резерв больше нашего.

— Эл, у любого боевика резерв больше нашего, притом вместе взятого, — так же шёпотом поправила её Яританна.

Девушка была крайне недовольна происходящим и уже несколько раз пыталась незаметно оттащить нежданного народного мстителя от столичных любителей дармовых девок. Виль же, как зачарованный, с места не двигался и на насмешливые замечания собравшихся зевак (очень здравые, между прочим, замечания) по поводу явного неравенства сил не реагировал, даже более чем прозрачный намёк на специализацию чародея просвистел мимо его ушей с неровными следами от вынутых давно серёг.

— Чего здесь столпились? — пророкотал густым басом, буквально влетевший в толпу великан, ловко подхватывая за воротники пьяных ищеек. Хотя ростом новый участник баталии и не особо превосходил долговязого Снежева, вор на его фоне как-то совершенно терялся, будучи раза в два, а то и в три мельче в кости.

— Опа, уже налакаться успели, собаки!?! — не то разозлился, не то удивился мужчина, явно не ожидавший от этих двоих такого ядрёного духа. — Пойдёмте-ка, проспитесь, жрали лесные.

Здоровяк, так же опознанный Яританной с того случая в лесу, добро, как-то по-отечески улыбнулся собравшимся, словно извиняясь за неразумных чад, пожал мощными плечами и практически без усилий потянул обоих к ближайшему бараку.

— Вот и правильно, мужик, — мерзко улыбнулся Виль с какой-то снисходительно-покровительственной интонацией, которую и детки в приходских школах на второй год уже переносить не могли, — забирай своих щенков, чтоб знали своё место. Растявкались….

— Ты кого… назвал…? — вывернулся из-под «отеческой» лапищи более вспыльчивый и охочий до сор брюнет, скалясь не хуже самого вора.

Яританна только тяжело вздохнула, закатила глаза и побрела к дому хозяина харчевни. Сзади раздавалась уже откровенная брань, превосходящая по вывертам царских надзирателей, и девушка понимала, что жители Березняков в этот пятничный вечер всё же получат такое желаемое развлечение.

* * *

Шествие медленно и торжественно двигалось к помосту, вычерчивая вокруг деревянной постройки замысловатые круги, восходящие своим символизмом к временам глубокой и беспросветной дикости. Двух противников, умудрившихся всеми правдами и неправдами доругаться до официального мордобоя, несмотря на всё недовольство шкафоподобного начальства, слабые попытки воззваний к миру и разуму со стороны более трезвых товарищей чародея и провокации местных на славное всеобщее махалово, медленно сводили, словно породистых петухов. За каждым бойцом, переругиваясь и покрикивая, тянулся шлейф из сторонников, сочувствующих и тех, кто всё таки не оставлял желания сойтись под шумок стенка на стенку. Среди брани и претензий, доносящихся с вражеских лагерей, уже начинали слышаться редкие пьяноватые частушки, а хозяйские мальчишки вовсю сновали меж разгорячённой толпы, собирая ставки на стихийном тотализаторе. Несколько особо ушлых березенских баб голосно рыдали, почему они это делали, оставалось загадкой для прочих собравшихся, но этот вой здорово оттенял напряжённость момента.