Порыв ветра подхватил его и Гарпа, швырнув вниз на зазубренные края рифов. Гарп завыл и выпустил из рук свой меч, который вонзился в летящего под ним фанга. Все фанги судорожно крутили диски своих антигравов. Но ветер играл ими, как щепками. Нисходящий поток был слишком сильным, чтобы механизмы антигравов могли справиться с ним.

Шед не старался противиться мощному потоку воздуха. Прижав руки к телу, он вытянул ноги и сложил усталые крылья под таким углом, чтобы, скользя, выбраться из потока.

Он прикрыл глаза нижними веками, защищая их от порывов ветра, и теперь видел все в розовых тонах.

Первым на острые рифы упал Вен. Двое остальных ударились о камни у самого основания утеса. Ветер доносил звуки ударов и вопли фангов, когда те были уже мертвыми. Четвертый фанг упал в мелкое озеро, подняв пенистый столб брызг. Пятому удалось секундой дольше продержаться в воздухе, но и его тело разбилось об острые рифы. Его предсмертный крик долго еще разносился эхом.

Гарп скопировал форму крыла Шеда и отчаянно крутил диск антиграва, пытаясь вырваться из коварного воздушного потока. Но было уже слишком поздно. Голова поклонника Будды отлетела в сторону, когда его швырнуло на зубчатый выступ вулканического стекла.

Земля неумолимо приближалась, и Шеда охватила паника.

Но через секунду он вылетел из потока, и теплая волна воздуха понесла его вверх. Расправив крылья, он стремительно взмыл в голубое небо.

Открыв нижние веки, Шед посмотрел вниз. Изуродованные тела фангов валялись на камнях. Один из антигравов, отцепившийся каким-то образом от своего владельца, парил в воздухе, а затем полетел в сторону базы.

Небесный охотник был там, где он его оставил.

Стоило ли теперь мериться с ним силами?

Безоружный человек-птица направился к животному.

Небесный охотник, как и Шед, был измучен схваткой. Причина, по которой он не улетел в море, была только одна — он ждал его. «Возможно, охотник заманивает меня, — подумал Шед. — Чувство мести присуще не только людям».

Уменьшая скорость, он сделал круг над головой гиганта.

Янтарные глаза следили за его движениями.

Медленно и осторожно к нему потянулось щупальце. Шед оставался на месте. Глаз на щупальце открылся, и оно коснулось его руки.

Ядовитые шипы были спрятаны. Прикосновение было мягким и нежным.

Засмеявшись, Шед обнял щупальце, и небесный охотник обвил его тело.

Животное посадило Шеда на пузырь, где он мог отдохнуть. Кожа была горячей, но Шед не обращал на это внимания. Он снова засмеялся. Чудовище радостно замахало щупальцами. Осмелевшие драконы-амфибии верещали, когда они поплыли по небу. Бывшие враги, они стали братьями.

_{Перевод с англ. С. Коноплева}

Генри Слизар

ЧУДОДЕЙСТВЕННОЕ ЛЕКАРСТВО

Оказывало ли свое действие назначенное лекарство? Конечно. Но в чем оно заключалось?

— Ради бога, доктор, скажите мне правду! — срывающимся голосом произнесла Паула. — Весь этот год я постоянно окружена какими-то намеками и двусмысленностями, и с меня хватит.

Перед тем, как ответить, Бернстайн приоткрыл дверь белого цвета. Сумерки отбрасывали тени на простыни, под которыми лежало неподвижное тело. Он взял за руку молодую женщину и увлек ее в выложенный плитками коридор.

— По всем признакам он находится в стадии медленного умирания, — доверительно сказал он. — Мы никогда не вводили вас в заблуждение, миссис Хиллз. Это не в правилах нашей медицинской этики. Я всегда считал вас женщиной, способной оставаться хладнокровной и здравомыслящей в самых безнадежных ситуациях.

— Я была здравомыслящей, — горько ответила Паула. Они остановились перед дверью рабочего кабинета Бернстайна. — Но вы пригласили меня поговорить об этом лекарстве…

— Это было необходимо. Синоплин не может быть прописан без согласия самого больного, а так как ваш муж находится в состоянии комы в течение четырех суток…

Он открыл дверь, жестом приглашая ее зайти. Поколебавшись какое-то время, она вошла. Бернстайн занял место за своим столом, загроможденным разными бумагами, и ждал, пока она сядет лицом к нему. Его угрюмый взгляд сохранял напряженность. Он снял телефонную трубку, затем в задумчивости положил ее обратно, переложил несколько бумаге места на место и наконец сцепил пальцы рук.

— Синоплин — очень специфический препарат, — сказал он. Он еще не апробирован должным образом. Вы, наверное, слышали самые противоречивые мнения.

— Нет, — прошептала она. — Меня ведь не волновала подобная тема, а с момента трагедии с Энди меня вообще ничего не интересует.

— Во всяком случае, вы пока единственная клиентка, решившаяся неподобное лечение своего мужа. Как я вам уже говорил, это особенный препарат, но — учитывая состояние вашего супруга, он не причинит ему вреда.

— Но… сможет ли он хоть насколько-нибудь облегчить его участь?

— Да, — вздохнул Бернстайн. — Но в этом-то и заключается предмет противоречий, связанных с этим лекарством.