Я с восхищением согласился. Какое счастье познакомиться с таким знаменитым и уважаемым человеком. Он же должен бродить здесь среди других святых, как Бог!.. Вскоре мы двинулись с места, это значит, я перешел в то загадочное состояние, которое является здесь эквивалентом движения. Мне не хватает рудиментальных технических выражений, чтобы описать четырехмерную физику. Прошел некий интервал… я нарочно не говорю «время», потому что не знаю, чему здесь соответствует эта категория. Мы, кажется, куда-то двигались, хотя мы ничего для этого не делали. Внезапно я остановился и снова стал видеть — но не глазами. Я увидел человека в одеянии иезуита… я узнал его; потому что однажды видел его портрет в «Иконографи Женераль».

— Как сюда попал Торквемада? — воскликнул я. — Этот тиран и сжигатель еретиков? Это чертово отродье в небесной обители!

— Почему нет? — возразил Капитан Гаттерас. — Он же не грешник. Может же человек не быть грешником. К греху относятся как к преступлению, измене. Сознание, намерение, желание. Это те вещи, которых у человека нет. Или есть в таком бесконечно малом количестве, что они практически незаметны. Человек — это микроб в микрокосмосе, рассматривая с точки зрения космоса, он отвечает за свои поступки не более, чем тифозная бацилла, от которой умирает больной. Почему же бацилла Торквемада должна жариться в аду? В ад, возможно, попадают другие типы людей… Вы же все еще мыслите антропоцентрически и считаете человека центром всех интересов, существом — венцом творения. Отвыкайте от этого как можно быстрее, если хотите выглядеть как можно более интеллигентным… Ну, вот мы уже на месте.

Мы преодолели некое пространство… или лучше сказать интервал. Нельзя же знать, какую бессмыслицу говоришь, произнося здесь «пространство». Я действительно уже забыл всю таблицу умножения. Мы стояли на краю долины — нечто вроде естественного цирка, с зеленой травой и деревьями. Долина была необозримо огромна и терялась за далеким горизонтом. И она была наполнена плотной толпой людей.

— Здесь, должно быть, теперь 17 миллионов человек, — указывая вниз, сказал Капитан Гаттерас. — Ваш Адам тоже там, внизу. Вы встретитесь с Первым Человеком.

— Кто же все эти обнаженные люди? — изумленно спросил я.

— Исключительно Адамы, — ответил он, подавляя смешок. Исключительно Первые Люди, исключительно прародители рода человеческого с 17 миллионов таких же планеток, как ваша Земля. 17 миллионов Адамов. Теперь, если угодно, ищите своего Адама.

— Голые земные черви, — сказал Капитан Немо. — Нагота как мундир. Фиговые листки они сдали в гардероб. С вами произойдет то же самое. Ну, отправляйтесь туда и… дозревайте. Знания, которыми вы лакомились с этого дерева, скоро снова будут вами забыты.

Они ни были истинными.

Если бы я не был уничтожен до этого, то теперь я был бы… Но я вижу, что это не выразить земным языком. Потому что на нашей Земле нельзя вообразить несуществующее или ничто. Но я в это мгновение чувствовал именно это. Я воздел, руки к небу и простонал:

— О, солнце!

Так как я больше не мог сослаться на Землю, я непроизвольно обратился к высшей математике.

— Не взывайте к Солнцу, — сделал мне замечание Капитан Немо. — Ваше Солнце — это не солнце.

— А что же тогда? Всего лишь планета?

— Даже не планета… Всего лишь Луна.

— Солнце — всего лишь луна? — вскричал я в полном отчаянии прирожденного и воспитанного гелиоцентриста.

— Луна планеты из системы Солнца, которое я сам не могу видеть. Капитан Гаттерас тоже не видит его. Оно находится по ту сторону существующей для нас точки исчезновения. Как далеко по ту сторону? Как вы думаете, Капитан Гаттерас, это нечто из… измерения выше 3003, которое вас так напугало, видит достаточно далеко, чтобы различить это солнце? Я сомневаюсь в этом.

— Я тоже, — ответил Капитан Гаттерас.

Однако на сегодня достаточно, дорогой друг. На этот раз я хотел дать лишь слабое представление о непостижимости того, на пороге чего я здесь стою. Через очень маленький глазок я смотрю вниз, в бесконечность, и жду, пока у меня не появится чувство, которым я смогу охватить ее всю.

Всего хорошего, привет вам от бесконечно запутавшегося, значительно уменьшившегося Жюля Верна.

(Перевод с нем. В. Полуэктов)

Жерар Клейн

ОДЕЖДА НЕССЫ