До своей крепости мы доехали без происшествий. Может быть, и потому, что нас незаметно сопровождали джигиты мудрого старика.

Эта и многие другие встречи с афганцами рождали в моей душе множество противоречий. Основное из них то, что я не видел какой-нибудь реальной цели в выполнении «интернационального долга» и в то же время обязан был выполнять приказы, воспитывать солдат так, чтобы и они выполняли эти приказы беспрекословно. Возможно, потому, что я интересовался Афганистаном, событиями, происходящими в стране, нравами и обычаями немножко больше, чем просто наблюдатель, воевать мне было тяжелее, чем остальным офицерам.

В Афганистане я не только стрелял туда, куда мне приказывали, но и старался уяснить для себя причины затянувшейся войны. Во многом эти причины вытекали из самого уклада жизни афганцев, исторических корней их жизни.

Глава XX

20 января 1983 г. Провинция Фарьяб. Город Меймене

По прибытию в Меймене я в течение месяца знакомился с партийными документами провинциального комитета НДПА, а также, работая непосредственно с секретарями партийных комитетов, изучал структуру провинциального и районных (улусволи) парткомов, органов государственной власти, профсоюзных и молодежных организаций.

С обстановкой в провинции меня ознакомили старшие советники царандоя (милиции), ХАД (госбезопасности), ДОМА (Демократической организации молодежи Афганистана). На момент моего приезда в провинцию советником царандоя работал А. Н. Куликов, впоследствии его заменил А. И. Кузнецов, советником ХАД был Г. И. Пристёгин, а заменил его Р. Г. Амброладзе, молодежным советником работали В. М. Некрасов, а потом Н. М. Серов.

После неоднократных продолжительных бесед с секретарем провинциального комитета Альборсом, губернатором провинции Пайкором и другими ответственными работниками провинции передо мной открылась объективная и реальная картина того, что провинция Фарьяб представляла собой довольно отсталый аграрный регион. Здесь испокон веков существовала и существует частная собственность на землю, которая поделена между многонациональными, постоянно враждующими между собой племенами, живущими патриархальным бытовым хозяйством. Более 90 % населения было частично или полностью неграмотно.

Для советников, прибывших из СССР, такую степень неграмотности и отсталости довольно трудно было себе представить. Но это факт. Люди не только не умели читать и писать, но зачастую не знали года и месяца своего рождения. А на вопрос: где находятся СССР, США, Германия? – делали неопределенный взмах рукой, и все.

Куда я попал? Ведь еще совсем недавно я мирно трудился в своем далеком Оршанске. Все было как обычно: осенние заботы плавно переходили в зимние, и так, в трудах и заботах, пролетал год за годом. Но однажды, где-то в конце сентября 1982 г., в Оршанский район, где я работал вторым секретарем райкома партии, неожиданно нагрянул заведующий организационно-партийным отделом Марийского обкома партии А. И. Опалев. Разговор со мной он начал издалека. Поинтересовался сначала о делах в районе, о подготовке хозяйств к зиме. Потом отметил, что дела в районе идут нормально, что областное руководство довольно работой райкома и считает, что кое-кто из районного руководства засиделся на одном месте.

Я насторожился.

– В общем, так, – сказал, словно отрубил, Опалев, – бюро обкома партии рекомендовало тебя как самого опытного и выдержанного партийного работника в Афганистан на должность советника ЦК КПСС!

– Но я же не военный, какой из меня советник? Боюсь, что не справлюсь, – ответил я.

– А ты там будешь работать советником партийным, – пояснил Опалев. – Работаешь здесь хорошо, отзывы о тебе самые лучшие, так что лучшей кандидатуры от нашей областной партийной организации не найти. Постановление бюро обкома уже направлено в ЦК КПСС, скоро тебя пригласят в Москву, на беседу. Бюро обкома надеется, что ты со своими новыми обязанностями в Афганистане справишься непременно.

«А что, и в самом деле, не боги же горшки обжигают», – подумал я и согласился.

Приехал домой, рассказал жене о решении обкома направить меня в Афганистан. Эта весть у нее, мягко говоря, никакой радости не вызвала, но, обсудив сложившуюся ситуацию со всех сторон, мы с супругой решили: раз направляют, надо ехать.

В начале января 1983 г. меня пригласили в Москву на Старую площадь, в ЦК КПСС (с вещами и пр.). Всего нас там собралось шесть человек: Е. И. Абольяшин из Астрахани, А. А. Бочаров из Куйбышева, я, В. Ф. Денисенко из Кокчетава, А. И. Тимошенко из Полтавы, Н. М. Ромашенков из Орла. Неделю работали с нами работники ЦК КПСС. Знакомили с обстановкой в Афганистане, подробно рассказывали о структуре Народно-демократической партии, знакомили с документами съездов и пленумов НДПА.