Сержант долго говорил на пушту, видимо, что-то добавив и от себя. Теперь настала пора удивляться торговцу. К благотворительности здесь просто не привыкли. Купец удивленно и растерянно улыбался, еще и еще спрашивая о чем-то переводчика. Только после того как окончательно понял, что над ним не шутят, торговец с радостью спрятал деньги в глубине своих обширных шаровар и принялся всем жать руки, заискивающе улыбаться, а доктора Лешу пытался поцеловать. Когда купец немного успокоился и посерьезнел, он спросил у сержанта-таджика, кто из офицеров здесь старший. Сахиб указал на капитана Царевского. Тогда торговец зашел за машину, чтобы его не видели со стороны афганского каравана, и поманил его за собой вместе с Царевским.

– За добро я обязан платить добром, так учил меня отец, этому учат нас горские обычаи, – издалека начал он. – Сегодня большой базар, и у гробницы святого, что в часе езды отсюда, собралось очень много паломников. Моджахеды собираются напасть на вашу колонну у мазара, они надеются, что во время боя погибнет множество дервишей и дехкан, а оставшиеся в живых разнесут по всей окрестности весть, что вы, «шурави», – осквернители святых мест и враги мусульманской веры. Откровенно говоря, я против вашего пребывания здесь, – искренне признался торговец. – Не будь того, что случилось, мы бы просто разъехались, а там не наша забота, что будет. Воины ислама предупредили всех торговцев, что тех, кто хоть намекнет русским о готовящейся западне, ждет смерть.

Афганец еще раз крепко пожал руку Царевскому и торопливо направился к своим, распорядившись на ходу отнести раненого в одну из машин.

Царевский, озабоченный услышанным, полез в машину, вытащил из сумки карту и, развернув на броне, снова, в который уже раз, пошел по обозначенной на бумаге дороге. Грунтовка, петляя по склону горы, направлялась к неширокой, зажатой двумя скалистыми хребтами долине и разветвлялась лишь возле гробницы святого. «Что же делать? Как обойти это место стороной?» – билась напряженная мысль в голове. О том, чтобы взять слова торговала под сомнение, не могло быть и речи. Были, конечно, случаи, когда они обманывали, но это случалось лишь тогда, когда горские обычаи перечеркивала выгода, возможность за счет лжи набить карманы. Сегодняшний случай был неординарным, и капитан почему-то сразу поверил торгашу, который и от сегодняшней сделки имел немалую выгоду, ведь деньги остались у него в кармане.

Километрах в пятнадцати от завала он по горизонталям на карте определил, что склон горы, прочерченный серпантином дороги, относительно пологий. Там можно попробовать с дороги свернуть и по лощине выйти в долину километрах в десяти от мазара.

Вскоре дорога была полностью освобождена от камней.

Торговцы, поставив свои пестреющие цветами и живописными панно машины впритык к скале, нетерпеливо ждали, когда пройдет колонна. Они еще надеялись засветло попасть на базар.

– По машинам! – пронеслась команда от экипажа к экипажу, и вскоре боевые машины, ощетинившись оружейными стволами, пофыркивая бензиновым и дизельным чадом, пошли по расчищенной дороге в обход засады, к логову душманов.

Вот так только за один день дважды спасло нас от взрывов и погибели врачевательное искусство, добрая и мужественная душа доктора Леши.

Потом были еще десятки походов и боев, за которые наш доктор получал правительственные награды, но на всю жизнь запомнилась операция, описанная выше. Может, и потому, что похожа на небыль. Но, как говорится: на войне как на войне…

Победа без боя

Над долиной опустилась прохладная и темная, хоть глаза выколи, ночь. Даже богатая алмазами россыпь холодно сверкающих на небосводе звезд не делала мрак менее густым. О такой ночи на Руси говорят: «Ночь темна – лиха полна».

Среди хребтов да скалистых вершин, опоясывающих долину, хозяйничает только резкий горный ветер. Он то словно из последних сил тоскливо подвывает в расщелинах, то, вдруг окрепнув, настойчиво гонит перед собой неведомо куда колючие шары перекати-поля.

Кажется, что это единственные движущиеся среди застывших в ожидании предстоящей жары гор тени.

Но нет, внимательно присмотревшись, можно заметить, как наперерез несущихся с гор в долину шаров перекати-поля к перевалу движется небольшой конный отряд. В своих темных одеждах конники чуть видны и потому больше напоминают призраков. Как неведомые тени, скачут они по еле заметной тропе, не таясь, уверенно и легко.

Достигнув перевала, большинство таинственных призраков исчезает. В просторной седловине остаются двое. По тому, как нетерпеливо поглядывают они на противоположную сторону перевала, можно было твердо сказать, что они кого-то ждут.

Не прошло и десяти минут, как из-за поворота показалось с десяток новых теней. Вскоре, словно по сигналу, эти призраки растворились среди гор, оставив среди седловины всего лишь одного своего собрата.

– Я приветствую тебя, брат Худайкул. Да снизойдет на тебя и твоих воинов благодать и милосердие Аллаха!

– Я присоединяюсь к вашим словам. Рад видеть вас и вашего помощника во здравии.