Читаем Фантастика 1977 полностью

Подняться на Городок оказалось непросто, мы шли наклоняясь, выбились из сил, но не передохнули, пока не достигли вершины.

От крепости остались только заросшие травой земляные валы и темные, почти черные камни.

Я взобрался на вал, и вдруг стало видно далеко-далеко: увидел бесчисленные холмы, лес на холмах, провалы озер, зеленую пойму Лиственки, деревни, поля, белеющие в дымке города. Дозорные видели врага, видимо, за много-много верст, и защитники крепости дружно готовились к его приходу…

Рядом со мной темнел заросший травою окоп. Когда партизаны разбили все фашистские гарнизоны в округе, фашисты превратили Городок в крепость, поставили на его скатах землянки, вырыли окопы и траншеи, густо заминировали лес. Работая лопатами, немцы находили каменные ядра, но думали, что это просто обкатанные водою камни. Городок не выручил фашистов, наша армия выбила их и оттуда.

Я отвернулся от окопа, думать о фашистах не было охоты, я снова ушел в давнее-давнее прошлое. Я только что совершил дальнее, путешествие, но то было путешествие в пространстве, теперь же я стал путешественником во времени. Желание это не было праздным, до боли захотелось вдруг сберечь бесценное, все то, что еще можно сберечь. Я решил продолжать свои поиски и записи.

В том, что я надумал, не было ничего нового. Вспоминая, возвращается в прошлое каждый из нас. Правда, мне захотелось вспомнить и то, чего я не знал. Рядом с памятью человека живет огромная память народа — в преданиях, песнях, названиях деревень. Точна и подробна память самой земли. Бесконечно повторяются лица, характеры. В глухих местах, где жизнь проста и медлительна, прошлое живет наяву. Однажды я сравнил язык пожилых женщин с языком летописи и был потрясен сходством.

Прошлое можно понять, угадать. Поэты и дети, читающие древние сказания, видят ушедшее так же ярко, как настоящее.

Вдруг ни с того ни с сего я вспомнил деда Ивана. Когда он, готовясь к охоте, заряжал патроны, то, стоило упасть на пол картечине, дед становился на колени, ползал по полу, пока ее не находил. Потерянная и найденная потом дробина считалась самой убойной.

— Рассыпать дробь — рассыпать кровь, — говорил дед Иван.

Когда же дед лил пули, то обязательно врал, чтобы пули, по его словам, получились тяжелые, обманные…

Было совсем темно, когда я перебрался через Лиственку, вошел в лес. Чтобы не заплутать, пошел берегом. В древности реки были самыми надежными дорогами.

— Смотрите, что это? — в руках у Сани была какая-то позеленевшая от времени медная вещь, по виду — обломок гильзы от крупнокалиберного пулемета.

Я взял находку и увидел, что это не обломок гильзы, а обломок древней пулелейки.

— В школьный музей отнесу, — радостно сказал Саня. — У нас музей в школе. Маленький, правда.

Я не удивился: музей в наши дни можно найти в каждой школе. И не удивительно: те, кому надо думать о будущем, охотно думают и о прошлом.

— Люблю находить, — признался вдруг Саня. — Нашел в огороде гильзу, радуюсь, а мать смеется: «Я подумала — клад попался, золото…» Я сам был мальчишкой, сам любил находить, охотно поддакнул юному спутнику.

— Разные бывают взрослые, — негромко молвил Саня. — Начнешь говорить, а они тебе: «Да что ты понимаешь-то?» Я снова согласился с Саней. Мальчишкой я видел войну и запомнил все, что видел, так крепко, что крепче и быть не может, но стоит начать рассказ в кругу старших, как многие засомневаются: «Неужель помнишь? Да что ты тогда мог?» Дети всегда любопытны, чувства их порой ярче чувств взрослого человека, а память чиста, как будто лесной снег, не хватает им только опыта и силы. Потому они и подражают взрослым, потому они стараются побольше узнать.

— А правда здесь татаро-монголы были? — Саня пристально посмотрел мне в глаза.

— Видимо, были. Хан Батый, когда шел к Смоленску, высылал в эти места конную разведку, да разведчики не вернулись; были татаро-монгольские отряды и на службе у Запада.

— Вы учитель истории, — решительно заявил Саня.

— Нет, инженер, строю животноводческие комплексы…

— Зачем же вам все это?

— А тебе зачем? — ответил я вопросом на вопрос.

Саня весело рассмеялся.

Мне захотелось сказать Сане, что для того, чтобы любить Родину, каждому из нас надо знать ее историю, но слова эти показались мне громкими, я ничего не сказал.

Вспомнил вдруг: перед самой войной отец пообещал сходить со мной во Владимирец. Отец погиб на войне, я вырос, я выполнил то, что обещал отец…

Возвращаться я хотел прямой крепкой дорогой, но Саня резко замотал головой.

— По Лиственке! Опять по Лиственке…

— Поздно вернемся…

— И пусть поздно… — выдохнул Саня.

Лиственка кружила по лесу, и моя дорога получилась длинной, в деревню над озером я пришел еще позднее, чем накануне.

На сеновале меня ждал хозяйский тигровый кот, у которого не было имени. Я взял кота к себе, укрылся шубой и снова увидел прямо перед собой огромную луну.