Просперо захохотал во все горло.

— Капитан, убить вы меня всегда успеете, — примирительно сказал я Дэйзи. — Пошли в джунгли, день не бесконечен.

— Ладно, Красавчик. — Капитан погрозила мне пальцем. — Еще поговорим.

— Паршивое место. — Тревис огляделся. — Ох и паршивое.

— И наверняка здесь есть малярия, — отметил интеллигентного вида корсар, известный всем как доктор Ник. Калле мне рассказывал, что раньше он был вполне состоятельным врачом на одном на островов, но спутался с женой губернатора и в результате занял место судового лекаря на кораблях старика Ингленда. Вот так, не трожь жен губернаторов, это может выйти боком.

— Ну до этого не должно дойти, — отозвалась капитан Ингленд. — Мы же тут не поселиться собираемся. Заберем костыль — и назад. Бусы взяли?

— Взяли. — Тревис показал на двух корсаров, которые держали в руках плетеные корзины. — С запасом.

— Тогда вперед, — скомандовала Дэйзи, и несколько пиратов с мачете наперевес отправились прорубать нам тропу в густой растительности.

— А мы точно идем туда, куда надо? — спросил я у Калле, шагающего впереди меня. — Как по мне — наугад топаем.

— А нам все равно, куда идти. — Калле прихлопнул какую-то летающую дрянь у себя на щеке. — Тонго-лепа нас сами найдут. Остров, конечно, огромный, но эти смуглые демоны всегда знают, что здесь происходит. Да вот, уже началось.

Где-то, не слишком далеко от нас, раздались ритмичные гулкие удары, явно кто-то лупил в барабан. Чуть погодя барабану вторил еще один, а затем и еще. Да, про нас явно уже знали.

— Вот теперь главное, чтобы с нами захотели говорить, — с небольшим испугом в голосе сказал Якоб, плетущийся сзади. — А не просто перебили одного за другим отравленными стрелами.

— Не должны, — без особой уверенности ответил ему Калле. — С чего бы?

— У местных дикарей есть определенные дни, когда чужаки не должны ступать на их землю, — поддержал разговор доктор Ник, идущий чуть впереди нас. — Это связано с их религиозными верованиями. Вот тогда они чужаков поймают, парализующим ядом отравят и к себе в деревню отнесут. С криками, песнями и восхвалениями богов за их щедрость.

— И что там делают с чужаками? — поинтересовался кто-то из корсаров.

— Едят. — Доктор Ник чихнул. — Они же каннибалы, дикие люди. Вот эдак возьмут, засунут человека в мешок, из травы сплетенный, дубинками его побьют, чтобы мясо было мягче и сочнее, и на вертел. Никакой культуры.

— Ну да, надо распихать сначала мясо по горшкам и засунуть их в печь, чтобы человек сварился, поскольку жареное вредно, — язвительно заметила Дэйзи. — Ник, ты мог сказать об этом раньше?

— Мог, — согласился доктор. — Но я думал, что это всем известно, так чего зря языком молоть?

Мне, если честно, тоже стало не по себе. Смерть — оно не страшно, хоть и обидно, но кончать свои игровые дни на вертеле мне как-то не улыбалось.

— А когда не те дни, ну религио… региле… Ну, в общем, когда чужакам можно на их остров заходить, тогда что? — опасливо спросил Калле.

— Тогда, возможно, они с чужаками будут говорить и даже заниматься товарообменом, — добродушно ответил доктор Ник. — Правда, и тут надо держать ухо востро. Если вождь решит, что отобрать вещи куда проще, чем за них что-то отдать, то все может для гостей острова опять же закончиться печально. Но правда, при этом их не будут есть, просто закопают в землю, предварительно умертвив.

— Что так? — вырвалось у меня.

— Ну, одно дело — взять врага в бою, это честная еда. Совсем другое — его предварительно обмануть, это недостойно воина. Боги могут рассердиться.

— Ну да, это куда более оптимистичный вариант, — заметил Тревис. — Билли, Бобби, корзины при этих дикарях не открывать, всем убрать все блестящее по карманам. Пряжки, амулеты, все остальное.

— А что, здесь вождь один? — спросил я доктора. — И племя одно?

— Ну да, одно. — Ник снова чихнул. — Проклятая пыльца, не иначе как аллергия. Племя одно, но большое.

— Насколько большое? — подал голос Якоб.

— Сейчас узнаешь, — сказал Калле и остановился. — Заодно и про то, насколько сегодня удачный для нас день, выясним.

Отряд остановился, и я услышал гортанный голос, принадлежавший неизвестно кому:

— Что ваш делать на наш земля?

Глава 27,

рассказывающая о некоторой пользе атеизма

"Опять корявый язык" — это было первое, что пришло мне в голову. Ну да, дикие, ну да, малограмотные, но что ж всякий раз вот это в игру вводить: "Моя твоя не понимай"? Перебор, право слово, перебор.

— Твоя не молчи! — посоветовал нам дикарь, явно вышедший из джунглей и точно занимавший пост вождя, это было ясно из перьев на его голове и кучи бус на шее. — Твоя с моя говори, беседуй, а то моя подумай, что твоя моя не уважай, и рука махай своим воинам. Тут все ваша будет конец, а наша обед.

— И ужина, — послышалось из стены лиан.

— И даже холодная завтрак, — согласился вождь. — Горячая мясо на завтрак желудок вредно.

Боги мои, они тут еще и диетологи!