Читаем Файролл полностью

Ну и с сущностями всех этих власть надо мной предержащих… Тут я совсем уже запутался, но что-то мне очень сильно сдается, что эти, в Крылатском, мне туфту впаривали. Хотя — кувшин, еще какие-то детали? С другой стороны — может, глава "Радеона" старинной чеканкой увлекается, может, даже ее коллекционирует, я и не такое видел. А это — самый главный экспонат коллекции, вот он его в кабинете и держит. Подальше положишь — поближе возьмешь.

Я пожужжал своей пепельницей (вот что значит "оборонка" делала — мороз не мороз, а она знай работает), вздохнул, рассудил по последнему вопросу, что завтра, после визита к Зимину, может, и появится какая ясность. Завтра я сыграю с открытыми картами — поглядим, что из этого выйдет, хотя огребу-то я по-любому — за то, что сразу не сообщил про их демонскую сущность. Но Зимина можно понять: вот так живешь-живешь — и не знаешь, что ты не человек. И даже доверенные лица не скажут, хотя про это уже и знают. Нехорошо я поступил, что уж тут.

Глянув на часы, я удивился — наивно полагая, что еще утро, я не слишком спешил, а время, оказывается, уже к полудню подваливает. Теперь понятно, чего моя по магазинам отправилась гулять. Ай-ай, как бы высадку на берег не прозевать.

Быстро поделав все дела, я залег в капсулу, надеясь, что выпитые мной препараты не оказывают на организм расслабляющего действия. А то ведь и казус неприятный выйти может.

Корабль стоял на якоре, это я понял сразу, как в игру вошел. Не качает, волна в борт не плещет — стало быть, на месте стоим. Ой, елки. А если все уже на берегу? Где мне их потом искать-то?

Я побежал на палубу, просто-таки ломая ноги, и надо заметить, что очень своевременно. Корсары грузились в последнюю шлюпку, первые две уже подходили к берегу, причем из головной неслась звонкая и складная брань капитана Дэйзи, что-то объяснявшей гребцам.

— Красавчик, ты где был? — Калле махал мне от борта. — Тебя все уже обыскались, мы вообще думали, что тебя вчера за борт смыло. Капитан Дэйзи очень расстроилась.

— Вот прямо расстроилась? — Мне было приятно. Я вразвалочку подошел к борту. А чего спешить — любимчик капитана все-таки.

— Ну да. — Калле кивнул. — Так и сказала: "Жаль, что сдох, мы бы через него еще много выгоды могли получить, удачливый был, паразит".

— Это она так расстроилась? — вытаращил глаза я.

— Ну да. — Калле сплюнул за борт. — Ценит она тебя, что уж тут. Даже завидно.

Н-да. Забавная тут шкала ценностей, ничего не скажешь.

— Давай, давай, лезь в шлюпку, — толкнул меня в спину наставник. — Не задерживай. Сезон дождей на носу, темнеет рано, нам же еще в джунгли идти, а там и днем-то не сильно хорошо видно, ну а ночью — так вообще никак. Если туда ночью пойти, то все, с концами.

— В смысле "с концами"? — уточнил я, перелезая через борт и цепляясь за лестницу.

— Не выбраться оттуда никак. — Калле смотрел на меня сверху. — Войти — войдешь, а потом — все. Либо потеряешься, либо сожрет кто-нибудь, зверь там или местное население.

— Спасибо, друг, умеешь ты приободрить, — сообщил я ему, прыгая в лодку.

— Да, я такой, — захохотал Калле и тоже полез за борт.

Я огляделся. Синее небо, золотой песок прибрежной полосы, зелень джунглей за ней, одинокий корабль со спущенными парусами, покачивающийся на волнах, — сплошная романтика. Мечта тринадцатилетнего подростка, грезящего о приключениях и подвигах.

Стоп. Одинокий корабль? А где еще три корабля?

— А остальные суда где? — удивленно спросил я сидящего рядом Якоба.

— Кто их знает, — шмыгнул носом тот. — Может, потонули, может, нет.

— Да что тут было-то? — непонимающе заорал я.

— Чего шумишь? — Калле спрыгнул в лодку. — Шторм был, ты не помнишь, что ли? Как натянуло вчера днем туч, так, почитай, до трех склянок нас и крутило в волнах. В результате мы тут, а где все остальные — кто его знает? Пятерых за борт смыло. Мы думали — и тебя тоже.

Лодка ходко пошла к берегу, хмурые корсары взмахивали веслами — им явно не хотелось идти в эти джунгли.

— И как же теперь? — озадачился я. — Как узнать — живы они или нет? И вообще?

— Наверняка есть какое-то место общего сбора, — сказал Якоб нам. — Мы просто его не знаем, и, как по мне, так это не слишком-то честно. У меня друзья на корабле Ля Морта были, волнуюсь за них очень.

Калле с удивлением посмотрел на Якоба, но промолчал.

— Слушай, Красавчик. — Якоб пододвинулся ко мне поближе. — Ты бы спросил у капитана, где мы с ними встречаться будем, может, это недалеко отсюда и попадем мы туда скоро. У меня душа тогда успокоится.

Как-то все это очень коряво звучит. И странно.

— А сам чего? — грубовато спросил у него я. — Возьми да и спроси.

— Мне она не скажет. — Якоб почесал бок сквозь фуфайку, которую где-то добыл за этот день и натянул на себя. — А ты у нее любимчик, тебе все можно.

Ну да, любимчик…

— Ты где был, мерзавец? — накинулась на меня, как только заметила, Дэйзи. — Я думала, ты сдох, но сейчас вижу, что это не так. Ладно, это поправимо. Просперо.

Знакомый мне негр с колотушкой подошел к ней.

— Вбей этого поганца в песок по пояс, — скомандовала Дэйзи, показав на меня рукой. — Чтобы знал.