Читаем Файролл полностью

— Илья Павлович, я вот еще что вспомнила. — Вика замялась. — У этого, ну, который у них главный был, у него перстень был массивный, серебряный.

— Перстень? — Азов повернулся к ней. — Какой? Печатка или с камнем? Какой рисунок?

Вика пожала плечами:

— Так разве разглядишь? Но не с камнем, это сто процентов.

— А точно серебряный? — Азов прищурился.

— Конечно. — Вика одарила его недоумевающим взглядом, в котором читалась легкая обида от того, что кто-то усомнился в ее умении разбираться в драгметаллах. — Золото блестит по-другому.

— Молодец, девочка. — Азов потрепал ее по плечу и продолжил: — И вот что, молодежь. С завтрашнего дня никаких такси и своих машин, понятно? По крайней мере, пока я не разберусь, откуда ветер дует. Прикомандирую я к вашему семейству отдельное транспортное средство, с демоном-водителем.

Я шмыгнул носом. Мне было стыдно.

— Вот, вот. — Азов поднял руки к потолку и глумливо сообщил вверх: — И этого человека мы приняли в наш коллектив!

— Вик, открой лекарю, — не выдержал я. — Они же сейчас дверь вынесут, если ему не открыть, подумают, что мы тут уже неживые.

— А, да. — Азов махнул Вике. — Это верно.

Вика вышла. Илья Павлович подошел ко мне и выкинул совсем уж непонятную штуку — он отвесил мне сначала один щелбан по лбу, потом второй.

— За что? — полюбопытствовал я, потирая лоб. — Мне вроде и так сегодня прилетело по полной.

— Один за то, что часами не воспользовался, которые я тебе дал. Если бы вспомнил — и тебя об асфальт бы не шваркнули, и мы бы этих гавриков повязали.

— А второй?

— За то, что дурак и удачи своей не видишь, которая у тебя под носом ходит. Потеряешь — потом локти грызть будешь. Я знаю, я сам так же обсохатился когда-то.

Азов шлепнул меня ладонью по лбу и вышел в коридор.

— Хозяюшка, я ушел. А вам, доктор, вон туда, там наш болезный стоит, вас ждет.

Доктор попался въедливый, он мял мне живот, заставил посетить уборную, долго выяснял, что я там испытал и увидел, навыписывал каких-то препаратов, впихнул свой телефон с наказом сделать УЗИ и наконец-то ушел.

— С тобой невозможно никуда ходить, — печально сообщила мне Вика, увозя столик обратно на кухню. — Всякий поход в любой очаг культуры превращается в приключение с непредсказуемым финалом.

— Такой вот я человек, — кряхтя, согласился с ней я, пытаясь устроиться на диване поудобнее.

— Ты невыносимый человек, и я не понимаю, как ты дожил до своих лет.

— Случайно, — заверил ее я. — По чьему-то недогляду.

— Дурак. — Меня погладили по голове и поцеловали в лоб.

Вика ушла, в ванной зашумела вода, я было подумал, что надо бы наведаться туда же, и уснул.

Разбудил меня звонок в дверь. Я сонно поморгал, охнув, встал и пошел открывать.

— Почему не спрашиваете, кто там, Харитон Юрьевич? — хмуро спросил крепкий парень в черном костюме, которого я увидел за дверью. — Я понимаю, что вы, люди творческие, все безалаберные, но элементарные меры безопасности надо соблюдать. Вот доложу Азову, так он прямо у вас пост поставит.

— Не надо пост, — пробормотал я. — Только поста мне и не хватало.

— А раз так — коли звонят в дверь, сначала смотрите в глазок, спрашивайте, кто там. Если незнакомый кто — не открывайте и нам сразу звоните. А если я злодей? — продолжал отчитывать меня безопасник "Радеона" (я уже смекнул, кто это).

— Буду, — заверил я его. — А вы зачем пришли-то?

— Вот лекарства, — протянул мне пакетик с символикой известной сети аптек суровый безопасник. — Виктория Евгеньевна поехала дальше по магазинам, а меня отправила к вам, чтобы вы их принимать начали.

— Приму, — заверил его я. — Вот прямо сейчас и приму.

— Вот и примите. — Безопасник шагнул в квартиру. — Прямо сейчас, я проконтролирую. Она так и сказала: "Володя, веры ему нет, убедись, что он точно выпил таблетки".

Я потоптался в коридоре и пригласил его в кухню.

Володя достал из кармана какую-то бумажку и начал мной командовать, говоря, каких таблеток сколько пить. На бумажке был Викин почерк — она, как всегда, предусмотрела все.

Когда в меня переместилось шесть таблеток и одна капсула (господи, ну столько-то зачем?), Володя удовлетворенно заулыбался и покинул квартиру, прочитав мне еще одну лекцию о соблюдении норм безопасности.

Я глянул в глазок — на лестничной клетке вроде никого не было. После почесал затылок, накинул куртку и пошел курить на балкон — ну его, береженого Бог бережет.

Волей-неволей с сигаретным дымом потекли и мысли. С часами я, конечно, лоханулся, что уж тут. Дернул бы конечностью, как учили, потянул бы время — и все было бы по-другому, без всей этой нервотрепки. Опять же узнал бы, что же это за бумажку я должен подписать.

Что до Жилина — нет, само собой, я ему благодарен за то, что он вписался за меня, это без дураков, но вот в армейского друга в соседнем доме мне что-то очень слабо верилось, не бывает таких совпадений, мы же не в кино, а в жизни. Впрочем, наверняка в них не верит и Азов, и думаю, что какой-то информацией он со мной поделится. Не всей, конечно, но что-то да скажет, это к бабке не ходи.