Читаем Файролл полностью

— Слушай, а я билеты в театр взяла, на следующую субботу, — сказала она мне после того, как я сходил перекурил. — В "Сатиру". Пойдем, а?

— Тебе мало смешного в нашей жизни? — поинтересовался я лениво. — По мне, так что ни день — сплошная комедия положений, а то и просто театр абсурда.

— Ну, я там не была никогда. — Вика положила мне голову на грудь. — Ну давай сходим?

— Пойдем, почему нет? Хороший театр, — согласился я. — Что давать будут?

— "Укрощение строптивой". — Вика с явным удовольствием произнесла звучное название.

— Мм, постановка все еще в репертуаре? — удивился я. — Очень старая уже.

— Так и пьеса не новая. — Вика поерзала, устраиваясь поудобнее. — Шекспир — он вечен.

— Слушай, все хотел спросить: вот ты сегодня днем говорила, что у тебя все непросто. Ты что имела в виду-то?

— Не сейчас. — Я почувствовал, как Вика напряглась. — Не сегодня, ладно? Я все тебе скажу, только потом.

Я не стал настырничать, иногда подождать куда разумнее, чем гнать, как курьерский поезд.

Ни в субботу, ни в воскресенье я в игру не входил — и не хотел, да и смысла особого не было. А что я там увижу? Максимум Брабудас, который мне как шел, так и ехал. Квесты на Архипелаге такие, что даже если ты это задание выполнишь, то потом еще не факт, что сдашь (надо будет Валяеву рассказать, пусть думают, что с этим делать), ну, может, деяние какое откроется, вроде "Пиратские столицы", так не факт, что я его закрою. Ну и так далее.

А то и вовсе в море они сейчас. И что мне — сидеть на полуюте, плести веревки и гнусить со всеми: "В борт ударились бортом. Перебили всех потом".

Ну уж нет, на фиг. Да еще и эта пигалица в своей шляпе… Капитан Ингленд, чтоб ее морские черти взяли!

И вы знаете, отличные выходные в результате вышли. И даже те дела, которые мне всегда были не слишком приятны, вроде похода в магазин или в банк, как-то доставили удовольствие, просто на удивление. Финальным аккордом был визит моей мамы, с которой Вика, как выяснилось, очень сдружилась. Они два часа обсуждали всякую лабуду, и я понял, что она заезжает сюда уже не в первый раз. Вот тебе и на…

— Ты со мной? — Глаза Вики расширились от удивления, когда я в понедельник встал вместе с ней. — Слушай, ты точно в порядке, ты не заболел?

— Вика-ханум, услада моих очей и радость моего сердца, не все же тебе одной на службу ездить, — витиевато ответил я ей. — Иди чайник ставь, не дело опаздывать.

Головоногим я ничего объяснять не стал, хотя их удивление тоже было велико, впрочем, они промолчали и не стали выказывать мне свое удивление. Точнее, промолчали все, кроме Шелестовой, которая, влетев в кабинет и увидев меня, завопила:

— А-а-а! Неделя задалась, он прямо с понедельника явил нам свой божественный лик!

— Дочь моя, — густым басом сказал ей я. — Бери Ташу и шествуй в мой кабинет, я там буду из тебя беса гнать и полезной работой занимать.

— Из меня беса? — захохотала Шелестова. — Ну-ну. Это надо было давно начинать делать, теперь — без шансов.

— Поглядим, — хмыкнул я. — Труд — он даже из макака веселого, парагвайского может человека сделать, вдруг и из тебя что выйдет?

Надо отметить, что все-таки эта парочка оказалась очень башковитой. И та и другая прекрасно поняли, что я хочу видеть в новой рубрике, и накидали кучу идей, которые потом сами и пошли реализовывать. Инициатива завсегда инициативного имеет, таков суровый закон жизни.

В районе часа дня я стал собираться — как ни печально, но надо было идти домой, надо было идти в игру. Третий день, однако. Если сегодня не предстану пред светлые очи капитана Дэйзи, то мне запросто могут приписать дезертирство, а вот это совсем уж лишнее — нравится мне капитан или нет, но без нее задание не выполнить, и это есть факт.

В игре была благодать божия и полное умиротворение — небо синее, качка умеренная, плеск волны, приятный для уха… Стало быть, я в море, куда-то плывем. А вот куда — сейчас узнаем.

Я прошелся по палубе, высматривая знакомых, и в результате увидел Калле, который сидел на бочке и точил саблю.

— Калле, привет. — Я помахал ему рукой.

— А, Красавчик, оклемался, — с сочувствием сказал мне корсар. — Эк тебя скрючило, а?

Вот тебе и на, это что же меня так скрючило?

— Качка-то была не сильная, а тебя прямо вот в жгуты размотало, — продолжил Калле. — Два дня в трюме пластом провалялся, шутка ли!

Ага, стало быть, мое отсутствие под что-то да маскируется. Забавно, хотя, конечно, по уму придумано — реализм и все такое.

— Ты даже на Брабудасе не сходил с корабля. — Калле с жалостью помотал своей кудлатой башкой. — А мы в "Веселые свинки", к красотке Черной Куши завалились, все знают, что именно у нее, у губастой, самые славные и сладкие девчонки в этой части Архипелага квартируют. Так мы там порезвились, что ты!

— Завидую, — мрачно сказал я. — А мы сейчас вообще где?

— Как где? — удивился Калле. — В Надветренных широтах, уж полдня, как тут торчим, клиента ждем.

— Это как же так быстро мы сюда дошли? — удивился я.