Читаем Файролл полностью

"Паппенхеймер с острова Дагон. Оружие, выкованное на острове Дагон, где, по слухам, некогда жил кузнец, проникший в тайну морского железа. По этой причине сделанные им предметы крайне ценились среди корсаров. Урон — 268–320 единиц. + 30 к силе; + 18 % к возможности нанести критический удар; + 6 % к уклонению от удара; + 8 % к возможности выбить меч из рук противника; + 7 % к возможности мгновенного восстановления использованного в бою умения. Ограничения к классовому использованию предмета — только воины. Прочность — 610 из 700. Минимальный уровень для использования — 63".

— Вещь, — согласился я. — Ну, отец, сколько за все выходит?

Старик вздохнул:

— Денег тебе уже не хватает, какая тут тысяча, тут побольше будет.

Эх, жаль, славный клинок этот паппенхеймер…

— А ты ведь, приятель, не из наших краев? — Старичок прищурился, склонив голову к левому плечу, и стал здорово похож на всесоюзного старосту Калинина, деятеля сталинских времен, которого я видел в каком-то документальном фильме. — Давай-ка поглядим, может, и у тебя что найдется.

— Ну, есть кое-что, — ответил ему я. — Но ничего такого, что могло бы быть интересным для обмена.

— Ну не скажи. — Старик ткнул своим пальцем в мою руку. — Как насчет вот этого перстня?

Это оказался Перстень мороза, который я получил во времена своей северной эпопеи и до сих пор носил, не снимая. Ну да, старик не промах, и глаз у него алмаз. Там же статы морозного урона, в этом-то климате никем и невиданные, хотя, с другой стороны, там еще и защита от мороза, откуда здесь такой угрозе взяться… А может, он его как экзотику хочет взять? Впрочем, раз хочет, так пусть забирает, невелика потеря.

— Ну отдаешь его мне — и мы в расчете! Слово старого корсара!

Что это у тебя, старый, голос таким елейным стал, а? Явно где-то дуришь меня.

— Ну я не знаю… — Я стянул кольцо с пальца и подбросил его на ладони, раздумывая, как бы мне половчее этого дедусю еще на что-нибудь раскрутить…

— А ну-ка. — Дэйзи взяла перстень у меня с ладони и осмотрела его. — Ох ты, какая цацка, перстень с морозом, невиданная тут штука, да еще и западной работы. — Капитанша с укоризной посмотрела на Руфуса. — Морской ты таракан, тьфу на тебя. Ну ладно, чужаков обираешь, это святое, но этого-то я сюда привела.

— Вот и не стыдно мне вовсе, — не смутился старый жулик. — Если человек хочет быть одураченным, так это его почетное право. Ладно, постой тут, будет тебе довесок, доведем до полной цены.

Через минуту он вернулся, неся в руках широкий пояс, перевязь для шпаги (Дэйзи мне объяснила, что паппенхеймер все-таки тоже шпага, только более защищенная и с широким лезвием) и кинжал.

— Держи, — сунул он мне все это в руки. — Теперь в расчете. Давай перстень.

Я глянул на Дэйзи, та кивнула и перебросила кольцо, которое все это время было у нее, Руфусу. Тот дыхнул на перстень, обтер рукавом и убрал приобретение в напоясный кошель, после чего сел на лавочку.

"Благодаря тому, что вы экипировались в предметы, произведенные на территории Тигалийского архипелага, вами получены следующие бонусы: + 25 % к устойчивости на палубе; + 5 % к шансу нанести критический удар; + 5 % к шансу парировать удары противника. Данные бонусы действуют в абордажном бою вне зависимости от того, на чьем корабле он происходит".

И перевязь и пояс оказались очень неплохими, я фактически компенсировал убыток по силе и выносливости, нанесенный мне сменой гардероба, хотя все равно кое-что потерял. Что же до кинжала — это был не совсем кинжал, а дага, причем из разряда тех, что я раньше только в кино видел. Она была с ловушкой для вражеского клинка. Стоило нажать на кнопку, убранную в рукоять, как одно лезвие распадалось сразу на три, и при попадании шпаги противника в эдакий трезубец острие вражьего клинка могло запросто переломиться. Впрочем, дагой и просто так можно было орудовать, одна радость.

— Это откуда ж ты такой к нам пожаловал? — Руфус с искренним любопытством таращился на меня. — Перстенек-то западной работы, да еще и непростой. Не скажу, что не видал западных вещей, гости оттуда у нас бывают, хоть и ненадолго, но вот чтобы так, в моей лавке…