Шолем, однако, не считал сам факт приписывания де Леоном авторства Шимону бар Йохаю обманом. Для де Леона истина мистицизма, открываемая в «Зоѓаре», была настолько очевидной, что она, несомненно, была известна такому видному ученому, как Шимон бар Йохай. Правда, де Леон не имел рукописи, где раби Шимон записал эти истины, но последний вполне мог написать ее. Поэтому заявление об авторстве ученого II в. было попыткой обратить внимание широкого читателя на эту работу – внимание, которого бы не было, если бы евреи считали, что читают труд своего современника. В мире традиционного иудаизма считается, что чем старше труд, тем ближе он к Откровению на Синае и тем больше вероятность его истинности. Для мистиков «Зоѓар» – один из выдающихся трудов иудаизма.

«Зоѓар» вызывает серьезные и часто острые споры. Еврейские рационалисты нередко отвергают всю Кабалу и «Зоѓар» как опасную галиматью, считая, что все это поощряет евреев поступать по мистическому наитию, а не исходя из разума.

«Зоѓар» написан в форме комментариев к Торе, переплетаясь мистическими озарениями и историями о видных учителях Израиля. Характерное для стиля книги место – история спора между раби Шимоном и его коллегами:

«Однажды друзья прогуливались с раби Шимоном. Он сказал: «Я вижу все другие народы славными, а Израиль униженным. Почему? Потому что Царь, Б-г прогнал Царицу, Израиль, взял служанку и надел корону на ее голову». Он заплакал и продолжал: «Царь без царицы – не царь: если царь привязан к служанке царицы, где его слава? Служанка правит Сионом, как когда-то правила Царица. Но однажды Всевышний вернет Царице ее законное место; кто тогда возрадуется, как не Царь и Царица? Царь, потому что он вернулся к ней и ушел от служанки, а Царица – потому что воссоединилась с Царем. Поэтому написано: «Радуйся безмерно, о дочь Циона!» (Зхария, 9:9).

251. «Рим и Иерусалим» (1862)

Классическое произведение раннего сионизма «Рим и Иерусалим» – написано человеком, которого Карл Маркс назвал «мой коммунистический раби». В молодости Моше Гесс (1812–1875) был ассимилированным евреем с радикальными социально-экономическими взглядами. Сначала возвращение Гесса в еврейство было связано с иудаизмом слабее, чем с антисемитизмом, от которого он страдал (см. гл. «Герцль» и «Жаботинский»). Он был потрясен Дамасским кровавым наветом, безобразным инцидентом, когда группа сирийских евреев была ложно обвинена в ритуальном убийстве католического монаха. Хотя его возмущение по этому поводу скоро улеглось, последующий подъем германского расизма снова затронул его еврейские чувства. Глубина его раннего отчуждения ясна из начальных страниц «Рима и Иерусалима»:

«Здесь я снова стою, после двадцатилетней разлуки, среди моего народа: я участвую в его праздниках радости и печали, воспоминаний и надежд… Мысль, которую я навеки удушил в своем сердце, снова ожила во мне; мысль о моей национальности… наследие моих предков, Святая земля и Вечный город, место рождения веры в Б-жественное единство жизни и будущее братство всех людей. Эта мысль… годами билась в моем запечатанном сердце, требуя выхода. Но у меня не было необходимой энергии для перехода с отдаленной от иудаизма дороги на новый путь, который открылся мне в туманной дали!..»

Гесс утверждал, что евреи наравне с другими народами имеют право на родину, где они смогут развивать свою культуру и таланты, не боясь антисемитизма. В соответствии со своими левыми взглядами он надеялся, что еврейское государство будет гуманным и социалистическим.

Почти век спустя после его смерти израильская Партия труда организовала перенос из Германии останков своего социалистического предтечи и захоронение их в израильском кибуце Кинерет.

Так как Гесс жил до возникновения политического сионизма, его влияние было больше теоретическим, чем практическим. Тем не менее было в его трудах нечто пророческое, и когда Теодор Герцль читал «Рим и Иерусалим» в 1901 г., то записал в своем дневнике: «Все, что мы пытались сделать, есть в этой книге».

252. Талмуд Штайнзальца

Многие англоязычные евреи полагают, что достаточно знать иврит, чтобы самостоятельно изучать Талмуд. К сожалению, они ошибаются. Талмуд написан на иврите и арамейском и остается недоступным читателю, который знает только иврит. Вдобавок к необходимым лингвистическим знаниям нужно еще и понимать сокращения, характерные для текстов Талмуда. Редко когда мысль выражена здесь полным предложением; чаще несколько слов содержат целый аргумент. Страницы Талмуда печатаются без абзацев и без пунктуации. Читатель поэтому вынужден сам гадать, где начинается дискуссия и где кончается. Но положительное следствие этого в необходимости читать текст более медленно и внимательно.