Молодые израильтяне испытывали более сложные чувства. Многим было стыдно, когда они узнавали, что большинство евреев не боролись с нацистами, и резко противопоставляли их поведение действиям израильской армии. Выражение «Они шли, как овцы на бойню» (восходящее к Теѓилим, 44: 23) как бы распространялось на все шесть миллионов. Многие критики забывали, что государство Израиль смогло сохраниться потому, что его армия была заблаговременно обучена и вооружена. У евреев, схваченных нацистами, не было армии, фактически и оружия. Когда вспыхнуло восстание в Варшавском гетто, на сорок евреев часто приходилась лишь одна винтовка. Евреев, которые могли бы совершить побег из концлагерей и таким образом избежать смерти, часто сдерживала мысль о том, насколько такой поступок оправдан с моральной точки зрения: они знали, что если даже побег удастся, то в отместку будут замучены насмерть десять (или сто) других узников. Они не могли и рассчитывать на поддержку местного населения в окрестностях лагерей смерти. Польские крестьяне, которые увидели бы беглых евреев, едва ли оказали бы им помощь и, скорее всего, сообщили бы об этом нацистам.

Знаменитый политолог Хана Арендт присутствовала на многих судебных заседаниях в качестве корреспондента журнала «Нью-Йоркер», впоследствии рассказав о своих впечатлениях в книге «Эйхман в Иерусалиме: о банальности зла». В течение всего процесса Арендт поражали трудно вообразимая заурядность и «банальность» Эйхмана. Ничто в его внешности или поведении не говорило о том, что это злодей из злодеев, который по числу совершенных убийств не знает себе равных в истории; Эйхман выглядел, скорее всего, как клерк со склада.

Арендт также обвиняла местные юденраты в том, что они молча выполняли самые ужасные требования нацистов. Когда нацисты приказывали юденратам собрать евреев для отправки в концлагеря, они подчинялись, опасаясь, что иначе нацисты убьют еще большее число евреев. Хотя упреки со стороны Арендт в какой-то мере справедливы, тем не менее чрезмерно большая ответственность за «Окончательное решение», возложенная ею на юденраты, привела к тому, что из всех еврейских книг, изданных в то десятилетие, «Эйхман в Иерусалиме» вызвала наибольшие споры. Гершом Шолем, известный исследователь мистицизма, обвинил Арендт в том, что ей не свойственна такая важная черта еврейского ученого, как любовь к еврейскому народу – аѓават Исраэль.

Во время судебного процесса мировая еврейская общественность в целом была едина во мнении, что Эйхман должен быть казнен. Обычно в Государстве Израиль смертная казнь не применяется, но за несколько лет до этого процесса исключение было сделано для нацистских военных преступников. Тем не менее философ Мартин Бубер выступил против, заявив, что казнь недопустима при любых обстоятельствах. Несмотря на ссылки адвоката Эйхмана на то, что смерть шести миллионов должна рассматриваться как «воля Б-жья», суд, как и следовало ожидать, признал Эйхмана виновным и приговорил его к смерти. После того как президент Израиля Ицхак Бен-Цви отклонил прошение о помиловании, Эйхман был повешен 31 мая 1962 г. Перед казнью он в числе прочего заявил: «Я – идеалист». Его тело было кремировано, а пепел рассыпан над Средиземным морем: Израиль не желал, чтобы могила Эйхмана стала местом паломничества нацистов и прочих антисемитов.

Во время процесса в поддержку Эйхмана выступили многие арабские газеты. Одна из ливанских ежедневных газет, «Аль-Анбар», опубликовала карикатуру, на которой был изображен Бен-Гурион, разговаривающий с Эйхманом. Бен-Гурион говорил: «Вы заслуживаете смертной казни за то, что убили шесть миллионов евреев». Эйхман отвечает на это: «Немало людей считает, что я заслуживаю казни потому, что мне не удалось убить остальных». 24 апреля 1961 г. иорданская ежедневная газета «Джерузалем таймс», издающаяся на английском языке, опубликовала «Открытое письмо Эйхману», которое завершалось следующими словами: «Но будь мужественным, Эйхман, найди утешение в том, что этот суд будет однажды иметь своим следствием уничтожение остающихся шести миллионов ради отмщения за твою кровь».

196. «Яд вашем»

Сейчас только в Соединенных Штатах насчитывается примерно 150 музеев, посвященных жертвам Катастрофы, – цифра весьма примечательная, если учесть, что в 50-е гг. опасение, что Катастрофа может быть забыта, казалось вполне реальным. Как раз в то время молодое государство Израиль создало то, что стало самым значительным мировым центром памяти жертв Катастрофы, – комплекс «Яд вашем» в Иерусалиме. «Яд вашем» сооружен рядом с Горой Герцля, где похоронен основатель сионизма Теодор Герцль. Это «престижное» местоположение свидетельствует о значении, которое придает ему Израиль.