Читаем Эванджелина полностью

Эванджелина

Молча, спокойно ждала у обочины Эванджелина,Не ослабевшая в скорби, но твердая в час испытаний.Молча ждала, пока средь идущих не разглядела Бледное, мужественное лицо своего Габриэля.Слезы заполнили ей глаза, и, рванувшись навстречу,Руки милому сжала она и, прильнув, прошептала:«О Габриэль! Будь спокоен! Ведь если мы любим друг друга,Верь, ничто нас не сможет сломить, никакие напасти!»Так говорила ему, улыбаясь; и вдруг замолчала,Ибо отца своего увидела в это мгновенье.Боже, как он изменился! Потухли глаза, и румянецЩеки покинул, и поступь стала тяжелой от горя.Но с улыбкой она обвила его шею руками,Нежностью кроткой своей и любовью стараясь утешить.Так они к берегу моря двигались шествием скорбным.

Там беспорядок царил, суета и волненье отплытья. Спешно грузились тяжелые шлюпки, и в суматохеЖены теряли мужей, и матери вдруг — слишком поздно! — Замечали, как дети их с берега тянут к ним руки.Так Габриэль и Базиль на разных судах оказалисьВ час, когда Эванджелина с отцом оставались на суше.До половины погрузка еще не дошла, как стемнело,Солнце зашло, и шумливо спешащие волны отливаВдаль умчались, оставив на берегу обнаженномМусор моря, влажные водоросли и ракушки.Здесь, за чертою отлива, возле телег и пожитков,Вроде цыганского табора иль войскового бивака _После боя, под бдительнои стражей англииских конвойных, — Расположились на ночь бездомные семьи акадцев.Вспять отступил океан к провалам своим глубочайшим,Камни катая по дну, рассыпая гремучую гальку,И далеко среди суши оставил он шлюпки матросов.Вот и вечер настал, и с пастбищ стада возвратились;В воздухе сладко повеяло их молока ароматом;Низко и долго мычали они у ворот своей фермы,Тщетно ждали знакомой руки, облегчающей вымя.Тихо было на улицах: ни колокольного звона,Ни огонька из окна, ни кудрявого дыма над крышей.

Перейти на страницу: