Читаем Этика пыли полностью

Профессор. Один и тот же закон сказывается в нашем пренебрежении как к разрастающемуся злу, так и к приумножающемуся добру. Флорри прыгает от радости при виде маленького зеленого листка в темном камне и обращает на него больше внимания, чем на всю зелень лесов. И вы, и я, и каждый из нас чувствовал бы себя несчастным, если бы хоть одно человеческое существо сильно страдало вблизи нас, а между тем мы каждый день можем за завтраком читать, как убивают людей и как женщины и дети умирают от голода, быстрее, чем листья усыпают ручьи в Валломброза[13], и затем как ни в чем не бывало отправляться играть в крокет.

Мэй. Но мы же не видим убиваемых и умирающих с голоду!

Профессор. Вы так же не видели и вашего брата, когда на днях получили телеграмму, что он болен, однако, Мэй, тогда вы плакали и не играли в крокет. Но сейчас не время говорить о подобных вещах. Не перебивайте меня хоть пару минут и не задавайте вопросов, а то мы постоянно отвлекаемся («расслаиваемся», выражаясь языком минералогии). Тут, правда, больше моей вины, чем вашей, но теперь я должен идти прямо к цели. Надеюсь, вы получили ясное представление о листовых кристаллах и знаете, какой вид они имеют. Вам нетрудно будет запомнить, что folium – латинское название листа и что отдельные напластования слюды или подобных камней называются folia. А поскольку слюда самый характерный из этих камней, то и другие сходные с ней по структуре камни называются слюдами. Таким образом, у нас есть урановая слюдка, зеленый листок которой я вам показывал, и медная слюдка, подобная урановой, но состоящая главным образом из меди. А вот это железная слюдка. Итак, вот две больших группы: игольчатые кристаллы, состоящие (вероятно) из зерен в палочках, и листовые кристаллы, состоящие (вероятно) из спутанных волокон. Но есть еще и кристаллы третьего рода – в грудах, пучках либо в глыбах, состоящие или из листочков, лежащих один над другим, или из волокон, связанных как римские фасции. И сама слюда, хорошо кристаллизованная, располагается такими глыбами, как бы для того, чтобы показать нам строение других. Вот темный шестисторонний кристалл, так же гладко обтесанный, как башня замка, но вы видите, что он состоит из листочков слюды, лежащих один над другим и разрушающихся, лишь только я касаюсь их края перочинным ножом. А вот другая шестиугольная башня точно такого же размера и цвета, и мне хотелось бы, чтобы вы внимательно сравнили ее со слюдой. Впрочем, мне не терпится немедленно рассказать вам, в чем разница между ними. Во-первых, вы увидите, что второй материал гораздо тяжелее слюды, а во-вторых, царапая его ножом, вы найдете, что этот материал не так легко разрушить, хотя поверхность его на вид не отличается от поверхности слюды.

Катрин. Могу я попробовать?

Профессор. Да, недоверчивая Кэти. Вот вам мой прочный нож. (Пауза, необходимая для проведения опыта. Катрин старается изо всех сил.) Смотрите, ножик сложится и ударит вас по пальцу, а я не знаю ни одной другой девочки, которая с таким неудовольствием, как Кэти, проходила бы неделю с завязанной рукой.

Катрин (действительно не находя удовольствия в подобной перспективе, неохотно возвращает нож). Чем же может быть эта скверная твердая штуковина?

Профессор. Это не что иное, как подобие отвердевшей глины, Кэт. Она, несомненно, очень тверда, но могла бы быть и гораздо тверже. Будь она вполне хорошо кристаллизована, в ней не видно было бы ни одного слюдяного излома, и камень этот был бы красен и прозрачен.

Катрин. Не можете ли вы показать нам такой камень?

Профессор. Египет может, если вы ее попросите. У нее есть такой камень, очень красивый, в ее любимом браслете.

Катрин. Как, это рубин?!

Профессор. Да, и эту вещь вы царапали, Катрин.

Катрин. Да, моя милость царапала ее! (Снова осторожно берет камень – и роняет его. Общее изумление.)

Профессор. Ничего, Кэти, ему бы ничего не сделалось, даже если бы вы сбросили его с крыши дома. Знаете, хотя вы и очень хорошая девочка и никому не уступите в доброте, однако помните, что и у вас, как и у всех остальных, есть недостатки. Я на вашем месте в следующий раз, желая окончательно доказать что-то, сделал бы это «своею греховностью», а не «своею праведностью»[14].

Катрин. Ах, грешно вам так говорить!