Читаем Этика пыли полностью

Профессор. Да, и это была бы не беда, если бы можно было вообразить его. Во всяком случае, этот желтый листок матового золота, упавший не с дерева, а с разрушившейся скалы, поможет вам запомнить другого рода кристаллы, листовые, или пластинчатые. И я показываю вам эту форму прежде всего на золоте только для того, чтобы произвести на вас сильное впечатление, хотя для золота нетипичны пластинчатые кристаллы. Настоящие пластинчатые кристаллы – это слюда, которую вы сразу узнаете, что бы вы с ней ни делали, как бы ее ни измельчили. И у вас будет масса возможностей посмотреть на слюду – в нашей местности этот минерал встречается часто.

Катрин. А что если мы измельчим ее хорошенько! Можно нам попробовать?

Профессор. Можете даже в порошок растереть, если хотите.

Флорри (которой достались последние кусочки). Всюду листочки, листочки и ничего, кроме листочков или белой пыли.

Профессор. И сама пыль эта есть не что иное, как мельчайшие листочки. (Дает Флорри посмотреть на них через лупу.)

Изабелла (выглядывая из-за плеча Флорри). Этот кусочек под лупой похож на тот кусочек, который мы смотрели без лупы. Если бы мы могли раздробить его под стеклом, что бы из него получилось?

Профессор. Те же листочки.

Изабелла. А если бы мы раздробили и их?

Профессор. Все равно листочки.

Изабелла (нетерпеливо). А если мы раздробим их еще, и еще, и еще, и еще, и еще?

Профессор. Думаю, в конце концов мы дойдем до известного предела, если только способны будем увидеть его. Заметьте, что маленькие кусочки несколько отличаются от больших: я могу сгибать их, и они остаются согнутыми; большие же, когда их согнешь немного, тотчас же распрямляются, как только их отпустишь, и ломаются, если продолжаешь гнуть дальше. Большой же слой их совсем не гнется.

Мэри. Может ли и этот золотой листок быть также разделен на мелкие листочки?

Профессор. Нет, поэтому-то я и говорил вам, что это нехарактерный образец пластинчатой кристаллизации. Твердые кристаллы состоят из маленьких треугольников, как, например, этот, похожий на биотит, или черную слюду. Но вы видите, что он состоит из треугольников, подобных треугольникам золота, и может в кристаллах считаться промежуточным звеном между слюдой и золотом. Однако биотит – самый распространенный минерал, а золото – самый редкий металл.

Мэри. Это ведь железо? Я никогда не видела такого блестящего железа.

Профессор. Это – ржавчина железа, тонко кристаллизованная, которую из-за сходства со слюдой часто называют железной слюдкой.

Катрин. А ее мы тоже можем раздробить?

Профессор. Нет, потому что мне нелегко будет найти другой такой кристалл, да к тому же он и не дробится, как слюда, биотит гораздо тверже. Но возьмите опять микроскоп и взгляните, как изящны зазубренные концы треугольника там, где они лежат слоями один над другим. У золота такие же концы, но здесь их можно лучше разглядеть – они предстают в виде бесчисленных слоев и последовательных углов, словно превосходно укрепленные бастионы.

Мэй. Но не все пластинчатые кристаллы состоят из треугольников?

Профессор. Далеко не все. Слюда иногда состоит из треугольников, но чаще – из шестиугольников. А вот пластинчатый кристалл фосфорита, состоящий из четырехугольников. Рассматривая его, вы узнаете, что у его «листьев» есть и своя летняя зелень, и осенняя желтизна.

Флорри. Ой-ой-ой! (Скачет от радости.)

Профессор. Разве вы, Флорри, никогда раньше не видели зеленых листочков?

Флорри. Видела, но не такие блестящие и не в камне!

Профессор. Если вы посмотрите на листья деревьев, освещенные солнцем после дождя, то увидите, что они блестят гораздо сильнее, чем эти, – и, наверное, они ничего не теряют от того, что покоятся на ветвях, а не в камнях.

Флорри. Да, но и этих немало, а между тем мы никогда их не видим.

Профессор. Вот возьмите, Флорри, и смотрите.

Виолетта (вздыхая). Как много хороших вещей мы еще не видели.

Профессор. Ну, об этом вздыхать не стоит, Виолетта, но всем нам следует вздыхать о том, что на многое дурное мы вовсе не обращаем внимания.

Виолетта. Мы не хотим смотреть на дурное!

Профессор. Вы бы лучше сказали: «Не хотим терпеть дурного». Вас должно радовать, что Бог создал гораздо больше красот, чем могут охватить человеческие взоры, и огорчать то обстоятельство, что человек совершил куда больше зла, чем в силах постичь его душа и исцелить руки.

Виолетта. Не понимаю, какое отношение это имеет к листьям?