Читаем Эссе об отце и дяде полностью

... Нет, как хотите, но Жизнь создает ситуации, какие ни один фантаст не выдумает. Ну, ладно: научить заворачивать портянки. Для обоняния тоже не очень чтобы того - но куда денешься. А здесь уж, блин, совсем: вникай, у кого "идет", у кого не "идет". Как говорится, всю жизнь мечтал!

Так раз, другой, третий.

Военные учения строго расписаны во времени и пространстве: к такому-то часу и такой-то минуте роте прибыть к таком-то месту; развернуться. Вступить во взаимодействие с другой какой-то частью. И - опаздывают. Бате уже нагоняй. Пробует объяснить - смеются. Спросил у медика: может, касторки ему давать? Тот покачал головой:

- Не стоит в походе, еще хуже может получиться.

После пятого такого случая заикнулся начальнику школы, мол, надо бы отчислить парня, всю роту тянет вниз. Тот спросил:

- А с какой формулировкой?

Действительно, с какой? Курсант исправный, хорошо стреляет, делает штыковые упражнения, лихо рубит шашкой лозу; верховой езде и всех других поучит. За то, что до ветру ходит не так стремительно, как подобает бойцу легендарной дивизии?.. Вы ж извините. К тоже же нацмен; к ним надо относиться с повышенной чуткостью.

- Сочувствую, но помочь не в силах. Придумай что-нибудь.

Через день снова та же история. "Не идет, таварыш камандыр". И песня без слов под кустом.

И батя придумал. (Отец будущего фантаста, как не придумать.)

Все это происходило уже на Полтавщине, в летних лагерях Двадцать пятой под Яреськами. Сейчас туда 1 час 40 минут пригородным от Полтавы - в 90-х я нередко туда выезжал: покупаться в Псле, заночевать под звездами. Места прекрасные: широкий заливной луг, далее сосновый лес, по другую сторону реки высокий, как гора, берег. Там же песчаные непахотные земли; на них танковоартиллерийский полигон - военные части занимали его до конца СССР. Я видел сей полигон уже после "мирного разгрома Советского Союза", учиненного Горбачевым: брошенные раскуроченные танки и пушки; действительно похоже на поле проигранного сражения. Только что трупы не смердят.

Все проходит. Как говорил Гераклит: "Все течет, все из меня..."

Итак, рота на марше. Первый привал. "Оправиться!" Батя (он верхом):

- Курсант Мамедов (может, и не Мамедов, черт его знает), ко мне!

Тот подбегает.

- Вот что, мы сейчас отправимся к заветному кусту. Я знаю, где он. Там как сядешь, сразу все пойдет хорошо. Проверено.

- Есть, таварыш камандыр!

Отец оставляет командование ротой на своего заместителя. Отправились. Через луг и лес на те самые песчаные непахотные, тогда еще без пушек и танков. От Яресек это километров 15, то есть часа три ходу.

... Я, блуждая в этих местах, живо представлял картину: комроты на лошади, ему что. А курсант Мамед с полной выкладкой, при винтовке, скатка шинели через плечо, патронташи, сумка. А солнце высоко, припекает. Когда на полигон вышли, ноги в песке вязнут. Самое время и место горестно поразмышлять: всего-то и требовалось поднатужиться; куда меньше работы, чем теперь песок месить. И еще неизвестно сколько.

- Таварыш камандыр, скора?..

- Во-он там он. Я уже вижу.

Подошли к тому месту: пенек.

- Эх, срубили! Пошли другой искать. Во-он там должен быть еще такой.

А Мамеду уже невтерпеж:

- Таварыш камандыр, скора?.. Скора ешшо?!

Батя точно почувствовал минуту, после которой он навалит в штаны, указал на первый попавшийся чахлый кустик:

- Ага, вот он! Давай туда быстро!..

Тот, на ходу расстегиваясь, стремглав к кусту. Успел.

...................

- Ай, таварыш камандыр, как харашо! Ай, спасыба, таварыш камандыр.

- Я ж тебе говорил. Если у тебя снова что-то не так, мы сюда еще раз сгуляем. Так и исцелишься.

- Нет, таварыш камандыр, тапер все. Больше не будет.

Забрались довольно далеко от Яресек, вернулись к вечеру. Уже и рота пришла, и совещание при штабе, ежевчерний разбор занятий, началось. Батя на него опоздал. Начальник школы на него волком:

- Почему опаздываешь? То рота, то теперь вот ты!..

- Все, опозданий больше не будет... - и рассказал.

Батя умел живописать. Естественно, все командиры ржут, мычат и головами машут.

Под это взрывное "Го-го-го!", слышное из раскрытых окон, подкатывают две машины: нарком Ворошилов со свитой. Инспекционная поездка. Без оповещения. Им нужно было в другую часть дома, к комдиву - но завернули сюда. Входят. Все вскакивают. Начшколы руку под козырек, рапортует:

- Товариш Маршал Советского Союза! Проводится ежевечерний разбор занятий дивизионной школы 25-й Чапаевской дивизии!

- А что вы сейчас такое разбирали? - спрашивает нарком. - Что аж стекла дрожали.

- Да вот... доклад комроты Савченко, - и показывает.

Подставил по-товарищески. Все по стойке "смирно", молчат из последних сил, в глазах лютое любопытство: что будет дальше?..

Ворошилов поворачивается к отцу:

- И что вы такое интересное докладывали, товарищ комроты? Доложите и мне.

Это был вызов. От коллег ли чапаевцев, от маршала, от судьбы - вызов. И Савченко, отец своего сына, не мог его не принять. Каблуки сдвинуты, плечи расправлены, прямой взгляд, ладонь под козырек - военный аристократ среди военных аристократов. Четким голосом: