Читаем Если нет полностью

Записка

А может быть еще и так: тоскуя вне среды,Я заявлю, что вам не враг,и попрошусь в ряды.Слаб человек, в конце концов,и вопреки умуФетиш «наследие отцов» довлеет и ему.А может быть еще и так,как молвил старый зэк:Все это может быть зигзаг,а может быть навек,И я отнюдь не исключу,проживши тут полста,Что на мгновенье захочу слиянья и родства.Ведь мы висим не в пустоте.Нас Бог установилНа архаической плите от Курска до Курил.Такие климат, и среда, и ерунда, и бред,И если было так всегда, то почему бы нет?Идти не может рота вся не в ногу, пацаны,Тяжелым топотом трясяокрестности страны(Еще припомнит большинствозакон родных осин:Коль десять против одного,то прав всегда один).Ведь Пастернак сказал: соблазн!Никто не отменял.(Сам за собой следил, стоглаз,и ясно понимал.)Творцу желателен лайфньюз,симфония, союз:Он вечно думает: сольюсь!(И никогда – сдаюсь.)Мой взгляд на мир довольно трезв.Я не особо горд.Был прав один достойный перс,в один застойный годСказавший кругу своему:скромнее, вашу мать!Вы не сломались потому,что некому ломать.Есть вариант, что я смирюсь,противиться устав,Есть вариант, что притворюсь(родня, не обессудь),Есть вариант, что затаюсь —в трактире, как Фальстаф, —Есть вариант, что забоюсь(накопится, как ртуть).Я знаю, как уютен мир для сдавшихся ему,Утративших ориентирв искусственнном дыму,Его вонюченький уют, загаженный лесок,В котором каждому даютзаслуженный кусок.Короче, тысяча причин и множество идейДля утомившихся мужчин и пожилых…дей,И я не пафосный осел, не первый ученик,Чтоб чувствовать себя во всемнастолько лучше них.Слаб человек, я говорю. Я знаю суть свою.Я, может быть, и погорю, а может, – устою.Когда и я, и вся родня устанем от потерь —Тогда не слушайте меня, а слушайте теперь.Теперь, пока меня не съелальцгеймер или страх,Пока я не мишень для стрел,не мясо на кострах,Пока не жрет меня Кощей,втащив на свой алтарь, —Напомню семь простых вещей,бесспорных, как букварь.Кровавый люмпен – не поэт.Разборка – не война.Пусть дикость длится тыщу лет, —конечна и она.Бог – не пахан.Душа – не блажь.Блатные нравы – зло.Земля не ваша. Крым не ваш.А тот, что ваш – ***.

Сиртаки

Перейти на страницу:

Все книги серии Весь Быков

Маруся отравилась. Секс и смерть в 1920-е. Антология
Маруся отравилась. Секс и смерть в 1920-е. Антология

Сексуальная революция считается следствием социальной: раскрепощение приводит к новым формам семьи, к небывалой простоте нравов… Эта книга доказывает, что всё обстоит ровно наоборот. Проза, поэзия и драматургия двадцатых — естественное продолжение русского Серебряного века с его пряным эротизмом и манией самоубийства, расцветающими обычно в эпоху реакции. Русская сексуальная революция была следствием отчаяния, результатом глобального разочарования в большевистском перевороте. Литература нэпа с ее удивительным сочетанием искренности, безвкусицы и непредставимой в СССР откровенности осталась уникальным памятником этой абсурдной и экзотической эпохи (Дмитрий Быков).В сборник вошли проза, стихи, пьесы Владимира Маяковского, Андрея Платонова, Алексея Толстого, Евгения Замятина, Николая Заболоцкого, Пантелеймона Романова, Леонида Добычина, Сергея Третьякова, а также произведения двадцатых годов, которые переиздаются впервые и давно стали библиографической редкостью.

Коллектив авторов , Дмитрий Львович Быков

Классическая проза ХX века

Похожие книги

Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Дон Жуан
Дон Жуан

«Дон-Жуан» — итоговое произведение великого английского поэта Байрона с уникальным для него — не «байроническим»! — героем. На смену одиноким страдальцам наподобие Чайльд-Гарольда приходит беззаботный повеса, влекомый собственными страстями. Они заносят его и в гарем, и в войска под командованием Суворова, и ко двору Екатерины II… «В разнообразии тем подобный самому Шекспиру (с этим согласятся люди, читавшие его "Дон-Жуана"), — писал Вальтер Скотт о Байроне, — он охватывал все стороны человеческой жизни… Ни "Чайльд-Гарольд", ни прекрасные ранние поэмы Байрона не содержат поэтических отрывков более восхитительных, чем те, какие разбросаны в песнях "Дон-Жуана"…»

Джордж Гордон Байрон , Алессандро Барикко , Алексей Константинович Толстой , Эрнст Теодор Гофман , (Джордж Гордон Байрон

Проза для детей / Поэзия / Проза / Классическая проза / Современная проза / Детская проза / Стихи и поэзия