Читаем Если нет полностью

На горизонте розовый и серыйНедвижный лайнер, смутный, как рассвет.Я на него гляжу с тоской и верой,А может быть, его там вовсе нет.Таким я вижу розовый и серый,Морской, рассветный цвет небытия,В котором всё измерят верной мерой —По крайней мере в это верю я.В конце времен – неблизком или близком,На горизонте дымно-заревомПусть василиск возляжет с василиском,Но агнец перестанет спать со львом.Не то что кара-кара портит нравы, —Не ад с котлами – это скучный бред, —Но просто мы поймем, что были правы.А если нет —Что ж, если нет, то снова быть неправым,Гордиться не победой, а винойСочту финалом менее слащавымИ более логичным, чем иной.Не выправит горбатого могила,Не ототрет родимое пятно.Со мною только так всегда и былоИ быть должно.В эпоху византийца Юлиана,Отступничества долгие года, —Так просто быть в составе миллиона,Решившего, что это навсегда!Пока ликуют псы и скоморохи,Как знать, что отречение Петра —Не суть эпохи, а петля эпохи,И, может быть, последняя петля?Последнее свидетельство – отступник,Уловка мирового скорняка.Так птицы возвращаются на сутки,Чтоб улететь уже наверняка,И эти все сегодняшние лажи —Не сделавшийся явным ход планет,Не глас народа, не секунда даже.Но если нет —Я все равно сказал бы, умирая,Что лучше так, что это правый суд,Что ни к чему искать земного рая —Что значит рай, по крайней мере тут?Смешно мечтать при гибнущем режиме,Что лилия взметнется из гнилья.Сгнием и сгинем. Это заслужилиИ вы, и я.Я знаю мира тайное лекало,И вся его заржавленная жесть,Вся плоть его мне чаще намекалаНа то, что нет, а не на то, что есть.Вся радуга павлинья, вся Кампанья,Вся смертная, цветущая бурда —Не будет ни суда, ни оправданья.Но если да —То эта незаслуженная милостьКак раз и есть основа всех основ,Которая сквозила или сниласьИ плакать заставляла после сновНад каждою мучительной химерой,За всем моим бессильем и тоской —Цвет милосердья, розовый и серый,Рассвет морской.
Перейти на страницу:

Все книги серии Весь Быков

Маруся отравилась. Секс и смерть в 1920-е. Антология
Маруся отравилась. Секс и смерть в 1920-е. Антология

Сексуальная революция считается следствием социальной: раскрепощение приводит к новым формам семьи, к небывалой простоте нравов… Эта книга доказывает, что всё обстоит ровно наоборот. Проза, поэзия и драматургия двадцатых — естественное продолжение русского Серебряного века с его пряным эротизмом и манией самоубийства, расцветающими обычно в эпоху реакции. Русская сексуальная революция была следствием отчаяния, результатом глобального разочарования в большевистском перевороте. Литература нэпа с ее удивительным сочетанием искренности, безвкусицы и непредставимой в СССР откровенности осталась уникальным памятником этой абсурдной и экзотической эпохи (Дмитрий Быков).В сборник вошли проза, стихи, пьесы Владимира Маяковского, Андрея Платонова, Алексея Толстого, Евгения Замятина, Николая Заболоцкого, Пантелеймона Романова, Леонида Добычина, Сергея Третьякова, а также произведения двадцатых годов, которые переиздаются впервые и давно стали библиографической редкостью.

Коллектив авторов , Дмитрий Львович Быков

Классическая проза ХX века

Похожие книги

Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Дон Жуан
Дон Жуан

«Дон-Жуан» — итоговое произведение великого английского поэта Байрона с уникальным для него — не «байроническим»! — героем. На смену одиноким страдальцам наподобие Чайльд-Гарольда приходит беззаботный повеса, влекомый собственными страстями. Они заносят его и в гарем, и в войска под командованием Суворова, и ко двору Екатерины II… «В разнообразии тем подобный самому Шекспиру (с этим согласятся люди, читавшие его "Дон-Жуана"), — писал Вальтер Скотт о Байроне, — он охватывал все стороны человеческой жизни… Ни "Чайльд-Гарольд", ни прекрасные ранние поэмы Байрона не содержат поэтических отрывков более восхитительных, чем те, какие разбросаны в песнях "Дон-Жуана"…»

Джордж Гордон Байрон , Алессандро Барикко , Алексей Константинович Толстой , Эрнст Теодор Гофман , (Джордж Гордон Байрон

Проза для детей / Поэзия / Проза / Классическая проза / Современная проза / Детская проза / Стихи и поэзия