Читаем Если нет полностью

Когда с верховной должностиснимали Хруща,он молвил на собранье братвы:– Вот вы меня снимаете, руками плещатому, какие храбрые вы.Но если я отправлюсь бродить-кочевать,преследуем и плохо одет,Меня хоть пустят переночевать,а вас еще, может быть, и нет.Россия – большая, холодная страна,особенно ближе к январю.Тут статус не важен, и слава не важна,про деньги уже не говорю.Не важно, какая прислуга и кровать,не важно, афера или труд,А важно, пустят ли переночевать,как только все это отберут.Когда я с работы карабкаюсь домой —еще хорошо, что не с сумой, —Все чаще я думаю просто: «Боже мой»,ежусь – и снова: «Боже мой».Какой ужасный ветер, какой ужасный ветер!Осени черный океан!Куда стремится Фауст, о чем страдает Вертер,кого еще хочет Дон Гуан?!Мы все еще жаждем кого-то подчинять,планируем что-то отжимать —А важно только, пустят ли переночевать,пустят ли переночевать.В России холодает к началу октября, и вотчто надо помнить о ней:Чем горше досталось, тем проще отобрать;чем легче досталось – тем трудней.Талант не отнимешь, породу не отнимешь,характер и пятую графу,А дом или деньги, работа или имиджвообще отбираются, как тьфу.Тогда уже не важно, умеешь ты кивать,ковать или деньги отмывать,А важно, пустят ли переночевать,пустят ли переночевать.Я много трудился бессмысленным трудомв огромной и холодной стране.Я вряд ли куплю себе прииск или дом,но главный мой приз уже при мне.Я плохо умею кастрюли починять,получше – страшилки сочинять,Но меня здесь пустят переночевать,пустят переночевать.Сначала, как водится, станут очернять,позже предложат линчевать,Но меня здесь пустят переночевать,пустят переночевать.Чучелу пора себя переначинять,надо с чего-то начинать,И меня здесь пустят переночевать,пустят переночевать.Но тем и смущает Россия, отче-мать,большие, холодные места, —Что всех без разбору пускает ночевать,буквально девяносто из ста.Ее благая весть, врожденная болесть,привычка поживать-наживать —Сперва растопчут честь, отнимут всё, что есть,а после пустят переночевать.Входишь в избу, в ее копоть и резьбу —а там нас уже не сосчитать:Всех пугал и чучел, и всех, кто меня мучил,пустили переночевать.Здравствуйте, здравствуйте,не стесняйтесь, пьянствуйте,подкиньте березовых дровец.Мы пучились, мы мучились,соскучились и ссучились,и вот где мы сошлись наконец.Иди сюда, болезный,башку на чан железный,ноги под черный табурет,Такая буря на дворе,а здесь, внутри, такой амбре —не знаю, ложиться или нет.Изба черна, и ночь темна,и дочь пьяна, и мать честна,И буря сильна, и печь накалена —Такая большая, холодная страна,холодная добрая страна.
Перейти на страницу:

Все книги серии Весь Быков

Маруся отравилась. Секс и смерть в 1920-е. Антология
Маруся отравилась. Секс и смерть в 1920-е. Антология

Сексуальная революция считается следствием социальной: раскрепощение приводит к новым формам семьи, к небывалой простоте нравов… Эта книга доказывает, что всё обстоит ровно наоборот. Проза, поэзия и драматургия двадцатых — естественное продолжение русского Серебряного века с его пряным эротизмом и манией самоубийства, расцветающими обычно в эпоху реакции. Русская сексуальная революция была следствием отчаяния, результатом глобального разочарования в большевистском перевороте. Литература нэпа с ее удивительным сочетанием искренности, безвкусицы и непредставимой в СССР откровенности осталась уникальным памятником этой абсурдной и экзотической эпохи (Дмитрий Быков).В сборник вошли проза, стихи, пьесы Владимира Маяковского, Андрея Платонова, Алексея Толстого, Евгения Замятина, Николая Заболоцкого, Пантелеймона Романова, Леонида Добычина, Сергея Третьякова, а также произведения двадцатых годов, которые переиздаются впервые и давно стали библиографической редкостью.

Коллектив авторов , Дмитрий Львович Быков

Классическая проза ХX века

Похожие книги

Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Дон Жуан
Дон Жуан

«Дон-Жуан» — итоговое произведение великого английского поэта Байрона с уникальным для него — не «байроническим»! — героем. На смену одиноким страдальцам наподобие Чайльд-Гарольда приходит беззаботный повеса, влекомый собственными страстями. Они заносят его и в гарем, и в войска под командованием Суворова, и ко двору Екатерины II… «В разнообразии тем подобный самому Шекспиру (с этим согласятся люди, читавшие его "Дон-Жуана"), — писал Вальтер Скотт о Байроне, — он охватывал все стороны человеческой жизни… Ни "Чайльд-Гарольд", ни прекрасные ранние поэмы Байрона не содержат поэтических отрывков более восхитительных, чем те, какие разбросаны в песнях "Дон-Жуана"…»

Джордж Гордон Байрон , Алессандро Барикко , Алексей Константинович Толстой , Эрнст Теодор Гофман , (Джордж Гордон Байрон

Проза для детей / Поэзия / Проза / Классическая проза / Современная проза / Детская проза / Стихи и поэзия