— Не так быстро помедленнее ковбой, — сказал он, стараясь выглядеть крутым, но все портила мелкая дрожь в голосе. — Если я нажму кнопку дверь откроется а слева от двери подставка для зонтиков а в подставке пять бейсбольных бит и мои мальчики «Хамские Тигры» знают что делать если понадобится чтобы я получил ключ и они сделают все что понадобится.

— Запускайте их на бейсбольную тренировку, если охота. Боюсь вас разочаровать, но ключа я с собой не прихватил.

Санта покачал головой:

— По-моему об этом следовало раньше упомянуть.

— Может, я просто хотел выяснить, насколько он вам нужен.

— Сейчас узнаете можете мне поверить узнаете.

Палец лег на кнопку, и в этот момент я бросился вперед.

Мы оба рухнули на пол, покатились по ковру. Санта вывернулся, вопя, брыкаясь, как сумасшедший, и по-прежнему что-то бормоча. Не знаю, успел ли он нажать кнопку, но пока что я не слышал шагов его подручных в коридоре.

Вскочив, я изготовился хорошенько пнуть Санту, но меня остановил заглушённый кляпом стон Ольги. Я обернулся.

— Хвуху хуааал! — Она повторяла это снова и снова, светлые волосы так и подскакивали, и все тело извивалось от ярости.

На всякий случай я вырвал панель из стола. Санта откатился в угол и оттуда взывал к Тове за помощью, с трудом поднимаясь на ноги.

Тут и Ольга сумела оторваться от пола. Она раскачивалась взад-вперед, вверх-вниз. Крюк оборвался вместе с куском потолка. Обрушился водопад сухой известки.

Глаза Санты вспыхнули, и он умолк.

Ольга поднесла связанные руки ко рту и вытащила кляп. Откинула волосы за спину и выплюнула набившуюся в рот пыль.

— Javla skit, skitha?!!124 — рявкнула она. Видимо, здорово обозлилась: она никогда прежде не говорила со мной по-шведски. — Отдай ему этот ебаный ключ на фиг!

Я оглянулся на Санту. Он тоже удивился, но для него это был приятный сюрприз.

18

Стоит попасть в Токио, и не выберешься. Город распространяется во все стороны, бетон расползается, как живой, как амеба или раковая опухоль, готовая пожрать все, что встретится на пути. Кажется, будто небоскребы по обе стороны шоссе растут прямо на глазах, будто город следит за каждым твоим движением и перехватывает на ходу, отрезая пути к отступлению. Если верить придорожному знаку, Токио остался в пятнадцати милях позади, но я не верил.

Ольга закурила. Докурит — начну разговор, решил я. Слишком многое требовалось выяснить H не так много миль впереди. Что за ключ, зачем он Санте, из-за чего Ольга поссорилась с Ёси в ночь его смерти, предупредил ли Ёси Кидзугути, что намерен уйти из «Сэппуку Рекордз», каким образом Ёси перенесся из одной гостиницы в другую, кто позвонил в «скорую» первый раз, кто второй, почему было два вызова и почему Ольга носит норвежскую фамилию, хотя она родом из Швеции?…

Вопросы громоздились, прищемляя и вытесняя друг друга, толкаясь локтями, пихаясь, пинаясь, борясь за место под солнцем у меня в голове. Голова разболелась от шума. Когда же я наконец разложил вопросы по полочкам, прорвались другие — про «Общество Феникса» — и весь хаос начался снова. Почти целый час я просидел молча: стоит приоткрыть рот, и все вопросы выльются сплошным потоком, по сравнению с которым монологи Санты разумны и отточены, пускай и не идеально немногословны.

Пока я молчал, Ольга успела одеться, мы вышли из кабинета Санты, который сидел, ухмыляясь и рассматривая ключ в неверном неоновом освещении, точно искал изъяны в брильянте. «Хамские Тигры» прихорашивались в коридоре. Даже они испугались гневного лика Ольги, обеспокоились насчет своей карьеры и сумели промолчать.

Мы поехали на такси к ней домой. Чемоданы уже были упакованы. Ольга сгрузила их в свой «фольксваген-жук», непрерывно ругаясь, чтобы сдержать слезы. Порой они все же прорывались, разрушая защитные стены гнева.

Никогда я не видел Ольгу такой. Впрочем, в эти дни я убедился, что много какой ее не видел. Судя по тому, куда мы направляемся, и не увижу.

— Чертов засранец хрен Санта, — прошипела она, выбрасывая окурок за окно — мы мчались по шоссе Кэйо. — Так его мать! Так мою мать! Какая же я идиотка! Надо было понять…

Я ждал продолжения. Она глубоко вздохнула, выпустила из груди почти весь воздух и, глядя на убегавшую вдаль дорогу, тихо, устало произнесла:

— Санта убить Ёси. Нарочно его убить.

Она снова заплакала и так бы и продолжала плакать, но у каждого человека запас слез на одни сутки ограничен. Если б люди могли плакать и плакать, пока не надоест, Токио, да и все прочие города мира давно постигла бы участь Атлантиды.

— Суда продать ему чистый героин, — объяснила Ольга. — Без добавка, сто проценты. Санта сделать договор с Человек На Лице Шрамы, продать Ёси передозировка. Убить Ёси. Но что-то идти не так. Санта дать Ёси наркотик, но потом Человек На Лице Шрамы передумать. Он звонить Санта и говорить не давать Ёси наркотик. Но уже поздно. Санта, он звонить полиция, звонить больница, звонить 119. Говорить ехать в отель «Шарм». Но когда они ехать, Ёси нет. Никто не знать почему. Если он был оставаться, он сейчас живой.