– А, черт! – выругался Беллами. – Какой я был проклятый дурак, когда втянул ее в это дело!

Мейнел улыбнулся.

– Ну, ладно, сэр. Все понятно. Поскольку никому это не причинило никакого вреда, это не имеет значения. Конечно, мы не любим, когда из нас пытаются делать дураков, но если человек вовремя все осознал и хочет исправить вот как вы сейчас, если не ошибаюсь, и если его ложные показания не помешали нам выполнять свой долг, мы тоже не хотим быть занудами.

– Это очень любезно с вашей стороны, – Беллами вздохнул облегченно. – Я говорил вам, что нравлюсь миссис Берингтон. Вот я и попросил ее подтвердить мое алиби еще до того, как она узнала об убийстве. Она, наверное, думала, что мне это алиби нужно для какого-нибудь ревнивого мужа – не более того, согласилась и, судя по всему, сдержала слово. Я страшно рад, что у нее не будет из-за этого неприятностей.

Мейнел выбил золу из трубки и посмотрел на Беллами – в его глазах прыгали искорки.

– Многие женщины предоставляют нам фальшивые алиби, мистер Беллами. И всегда делают это ради мужчины. Трудно представить себе, чего только женщина не сделает для мужчины, которого любит. Но вам нечего беспокоиться о миссис Берингтон… пока.

Он нажал кнопку у себя на столе. Быстро вошел констебль Грирз.

– Мистер Беллами желает дать показания в связи с убийством миссис Вэнинг, Грирз, – обратился к нему Мейнел. – Будет быстрее, если вы запишете с его слов.

Грирз сел за свой стол и распахнул блокнот. Мейнел сказал Беллами:

– Расскажите все своими словами, сэр.

Беллами кивнул.

– Вчера вечером сразу после одиннадцати часов, как раз в тот момент, когда я уходил от мисс Эверард, мне позвонила миссис Вэнинг. Она попросила меня передать мисс Эверард, что не сможет прийти, так как простудилась. Она также попросила меня немедленно к ней приехать, сказала, что дело срочное.

Я поехал в такси, остановился у фасада дома, но вошел через боковую дверь. Так она велела. Я вошел в квартиру через второй вход, прошел в гостиную, но миссис Вэнинг там не было. Когда я позвал ее, она ответила из спальни и велела мне войти. Я вошел. Она лежала на кровати в шубе.

Мы немного поговорили. Она сказала мне, что я слишком много пью и теряю всякие шансы на брак с мисс Эверард. Я был немного раздражен тем, что она читала мне нотацию. Она попросила принести виски из столовой. Я пошел, но, идя назад с подносом, споткнулся и два стакана разбил. Они упали на ковер. Оставался только один. Я принес его, графин и сифон в спальню, приготовил виски с содовой, выпил. Она попросила сделать и ей и сказала, что будет пить из того же стакана. Затем она снова попыталась читать мне проповедь и я сказал, что больше этого терпеть не могу. Я немного выпил в тот вечер, словом, я взял шляпу и вышел из квартиры тем же путем, что и вошел. Я оставил ее лежащей на кровати со стаканом виски в руке.

– Так или иначе ваши показания нам помогут.

– Как вы думаете, я вам еще понадоблюсь? – спросил Беллами.

– Не сегодня, сэр, – ответил Мейнел. – Если вы нам будете нужны, мы свяжемся с вами. Разумеется, сэр, вы не собираетесь покидать город?

– Нет, – заверил его Беллами, – я никуда не еду.

– Превосходно, – сказал инспектор. – Итак… До свидания, сэр…

– До свидания, – попрощался Беллами, улыбнулся Мейнелу и вышел.

Когда дверь за ним закрылась, Грирз посмотрел на Мейнела. Мейнел сардонически усмехнулся и начал набивать свою трубку.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Вторник

РАСПЛАТА ДЛЯ АЙРИС

I

Беллами полулежал в парикмахерском кресле, ему делали массаж лица. Он любил эту процедуру. Можно было подумать – пока лицо покрыто полотенцами, массажист не может не разговаривать с вами, ни ожидать ответа от вас. Не то, чтобы Беллами возражал против того, чтобы парикмахеры разговаривали с клиентами. Вовсе нет. От парикмахеров можно многое узнать, особенно от этого. Мендел был очень хорош.

Сняв холодное полотенце с лица Беллами, парикмахер продолжил с того места, на котором остановился:

– Я сказал ей, что не стану этого больше терпеть, мистер Беллами. Я сказал ей: "Убирайся отсюда, сука, пока я не дал тебе раз". Это ее жутко поразило, честное слово. Она попыталась что-то изобразить из себя и голосом Греты Гарбо сказала: "Что?… Неужели вы ударите женщину?!" "Почему бы и нет? – ответил я. – Ведь вы же ударили бы меня, если бы случай подвернулся, что, нет?"

Она немножко подумала, а потом говорит: "Да, ударила бы. Если бы не была леди. Но я – леди – и потому игнорирую вас и ваши грязные оскорбления. А если вы хотите знать, кто вы есть, я вам скажу". Ну, я говорю: "Ну, давайте, скажите". А она: "Скажу". И сказала: "Вы – ублюдок, вот кто вы такой". Я ей: "О'кей, леди. Значит я – ублюдок, да? Отлично. Теперь все стало на свои места. И я тоже кое-что вам скажу. Если вы родились в законном браке, то я рад, что я – ублюдок. Ну, что, съели?"