Читаем Эрос полностью

У выхода из тюрьмы уже поджидал Генри с набитым вещевым мешком у ног. Софи выскочила из машины, бросилась к нему на шею, покрывая лицо поцелуями. Она держалась беспокойно, неуместно суетилась, а я испытывал боль и удовольствие. Одно чувство сменяло другое, удары током чередовались со вспышками света.

– Я уже думал, что ты не приедешь.

– Застряли в пробке.

– У меня внутри тоже пробка. Гормональная. Он жадно лапал ее, не пропуская ни одного места. Мне стало тошно.

– Потом, Генри! Позже! Потерпи до дома.

Я нажал на газ. За моей спиной сидела моя святая возлюбленная, и ее мяла и тискала эта грязная свинья. Две трети времени нашей поездки я смотрел только в зеркало заднего вида.

– Что это у тебя на лбу?

– Ништяк, все уже заживает, – хрюкнул Генри, едва ли не гордясь, тем, что у него на лбу красуется такая гуля.

– Кто это тебя? Фараоны?

– Угу.

Врет и не краснеет. Я знал все. Вы можете себе представить, что это такое – знать все?

Софи поцеловала шишку – и я едва не врезался в другую машину, пропустив знак пересечения с главной улицей.

– Ты, урод, куда прешь?! – цыкнул на меня Генри.

– Простите.

Проклятие! До чего же глупую ошибку я совершил. Меня словно ударило током. Разве настоящий берлинский таксист извиняется за свою оплошность?!

– И кому теперь только не дают права…

– Ничего, с каждым бывает, – сказала Софи. Она выглядела так восхитительно.

– А ты? Хорошо попраздновала? – угрюмо спросил у нее Генри.

– При чем тут праздник?

– Я слышал, кого-то шлепнули. Эх, меня бы туда!

– Я считаю, что это большое горе.

– Эх, я уж думал, что так и застряну там до скончания века. Биргит, гнида, два раза приходила ко мне, сказала, что ничего не может поделать. Она меня не любит, точно тебе говорю.

– Ты не прав. Она делает все, что может.

– Значит, ни черта она не может! Ты трахалась с кем-нибудь?

– Нет. Ты чего это?

– Я все равно дознаюсь, скажи лучше сама.

– Прекрати!

– Девка, я горячий, как сковородка! На мне можно жарить глазунью! – Он попытался пригнуть ее голову к своей ширинке.

– Перестань, Генри. Не здесь.

– Эй ты, водила! На Мерингдамм было ближе по мосту через канал!

– Там пробка. Вы сильно торопитесь?

– Нашел отговорку… – Грязная свинья снова повернулась к моей святой возлюбленной.

– Ты скучала без меня?

– Конечно.

– А ну-ка, потрогай!

Я не мог этого видеть, но он явно пытался засунуть ее руку в свою ширинку.

– Генри, прошу тебя, хватит!

– А ну, гляди вперед, на дорогу! – снова заорала на меня эта сволочь.

Приняв вправо, я резко затормозил.

– В чем дело?

В зеркало заднего вида на меня умоляюще смотрела Софи. Я закурил сигарету. Несмотря на невыносимую боль, я чувствовал, что жив.

– Что такое? Он что, спятил?

Я вышел из машины, оставил свою дверь открытой, и быстрыми шагами пошел прочь. Меня душил приступ тошноты, и я уже не мог сдерживать его.

– Да он сейчас сделает ноги! – ничего не понимал Генри.

– Тогда мы тоже сделаем ноги. Пошли!

Софи вытянула своего хахаля из машины. Позже, сопоставив некоторые фразы из их разговора, я понял, что у Генри были вши.

– Такое со мной в первый раз…

– Пойдем, Генри! Наш водитель явно немного не в себе.

– У меня руки чешутся надавать ему по мордасам!

– Хочешь обратно в тюрьму?

– Но что он себе позволяет?!

– Да мы просто не заплатим ему, вот и все! Пойдем, пойдем! Осталось каких-то три квартала.

– Ты что, с ним знакома?

– Нет же, нет. С чего ты взял?

– А что тогда здесь происходит?

– Понятия не имею, честное слово. Генри, пошли быстрее, и дело с концом.

И они пошли пешком.

Запись с прослушивающего устройства от 16 июня 1967 года, квартира на Мерингдамм

Софи. Хорошо. Я танцевала с ним. Но больше ничего не было.

Генри. За дурака меня держишь? (Звук удара.)

Софи. Ты не посмеешь больше ударить меня!

Генри. А вот и не угадала, подружка! (Звук удара.)

Софи. Ах ты, проклятая мразь!

– Как же вы могли вынести такое?

– А что бы вы сделали на моем месте? – Старик приподнял плечи и негромко вздохнул.

Что отвечать на этот вопрос, я не знал, но, чтобы взбодрить его, выразить ему сочувствие и солидарность, высказался сурово:

– Я бы просто замочил этого мерзавца.